serfilatov (serfilatov) wrote,
serfilatov
serfilatov

Интервью президента Аль-Асада немецкой газете “Frankfurter Allgemeine Zeitung” - 2

Начало - "Интервью президента Аль-Асада немецкой газете “Frankfurter Allgemeine Zeitung”"

Интервьюер: Ваше превосходительство заявили, что если европейские страны будут поставлять оружие в Сирию, то они фактически будет вооружать террористов. Считаете ли Вы всех вооруженных лиц террористами?
Президент: Как европейцу и гражданину Германии я хочу Вам задать следующий вопрос: Ваша страна разрешает Вам брать в руки оружие, убивать невинных людей, разрушать и грабить? За исключением солдат и полицейских, любое лицо или группа лиц, которые носят оружие, убивают, угрожают общественной безопасности, по определению являются террористами, и это - норма для каждой страны. Мы различаем террористов и обычных оппозиционеров - лиц, имеющих политическую программу. Убийства и разбой отбрасывают Сирию на много лет назад.

Интервьюер: Итак, господин Президент, Вы считаете, будущее - это борьба с террором?
Президент: Это логичный вывод, однако в Европе есть много нелогичных деятелей, нереалистичных и безответственных политиков. Политика должна основываться не на симпатиях или антипатиях, а на интересах. Как гражданин Германии Вы должны спросить себя: что Вы получаете от происходящего в нашем регионе? В принципе, то, что происходит сейчас, противоречит вашим же национальным интересам, заключающимся в борьбе с терроризмом.


Интервьюер: Некоторые считают, что “Хизбалла” - это террористическая организация. Мы знаем, что ее бойцы сражались вместе с сирийскими войсками в Аль-Ксейре. Мы также слышали, что вместе с вами воюют бойцы Иранской революционной гвардии. Вам действительно нужны эти силы?
Президент: Некоторые СМИ пытаются изобразить “Хизбаллу” в качестве основной боевой силы на земле, а Сирийскую армию - слабой и не способной добиться победы. На самом деле, в течение последних месяцев мы добились значительных успехов в различных сирийских провинциях, некоторые из них были более важны, чем Аль-Ксейр. Ничего из этого не освещалось в западных СМИ. Одной из причин этих побед является тот факт, что местные жители сражались на стороне армии, защищая свои районы.
Аль-Ксейр получил больше международного внимание, потому что западные политики объявили его стратегическим городом. Было много преувеличений насчет роли “Хизбаллы” в Аль-Ксейре. Сирийская армия - боеспособная и успешно выполняет свою миссию по защите территории страны при поддержке населения. Если бы мы нуждались в помощи “Хизбаллы”, то почему бы не использовали эти силы в окрестностях Дамаска или в Алеппо? Дамаск и Алеппо, безусловно, более важны, чем Аль-Ксейр. Но, как я уже сказал в начале, целью этого было представить “Хизбаллу” в качестве основной боевой силы и настроить западное и международное общественное мнение против нее.

Интервьюер: Насколько сильны и велики по численности отряды “Хизбаллы”, находящиеся в настоящее время в Сирии?
Президент: Там нет отрядов. Они послали бойцов, которые помогали Сирийской армии в зачистке районов, прилегающих к ливанской границе, через которую проникали террористы. Они не дислоцировали свои отряды в Сирии. Как вам известно, “Хизбалла” не может оставить Юг Ливана, поскольку ее силы направлены в сторону Израиля. Кроме того, если она хотела послать бойцов в Сирию, то сколько? Несколько сотен? Сирийская армия дислоцировала сотни тысяч военнослужащих по всей стране. Несколько сот не имеют решающего значения, этого недостаточно, чтобы склонить чашу весов по всей территории Сирии.

Интервьюер: Господин Президент, Великобритания и Франция утверждают, что обладают явными доказательствами применения химического оружия. Белый дом также заявил, что располагает информацией, согласно которой 150 человек в течение одного года пострадали от использования химоружия в Сирии. Кроме того, Вы запретили доступ экспертов ООН в свои районы, за исключением Алеппо. Как вы объясните эту ситуацию?
Президент: США, Франция и Великобритания заявили, что мы использовали химическое оружие в некоторых провинциях страны. Если бы они получили какие-либо доказательства этому, то с радостью оповестили бы весь мир. Однако нет данных, из которых вытекали бы такие выводы. Их заявления смехотворны.
В Алеппо химическое оружие использовали террористические группировки. Мы направили послание в Организацию Объединенных Наций с просьбой провести официальное расследование инцидента. Однако Великобритания и Франция заблокировали эту инициативу, поскольку расследование доказало бы, что химическую атаку совершили террористы, и, следовательно, Англия и Франция лгут.
Это была сирийская инициатива - провести расследование инцидента, но вместо этого ООН потребовала, чтобы инспекторы имели безусловный доступ к любым районам Сирии, как это было в Ираке, и вникали в другие, не связанные с химоружием, вопросы. Мы - суверенное государство, у нас есть армия, есть секреты, в которые мы не разрешаем никому - ни ООН, ни Великобритании, ни Франции - вмешиваться. Поэтому все спекуляции, связанные с применением химического оружия, являются продолжением непрекращающихся фальсификаций американских и западных СМИ о реальной ситуации в Сирии. Их единственная цель - оправдать свою политику, подготовить общественное мнение и найти предлог для военного вмешательства и продолжения кровопролития в Сирии.

Интервьюер: Протесты в Сирии, прежде чем превратились в вооруженную борьбу, поначалу имели мирный характер. Ваши критики утверждают, что Вы могли бы повлиять на них через политические реформы, что делает Вас частично ответственным за происходящее в Сирии. Каково Ваше мнение по этому поводу?
Президент: Мы начали реформы с первых дней кризиса и даже, как это ни удивительно, за несколько лет до кризиса. Мы приняли ряд новых законов, отменили закон о чрезвычайном положении, даже изменили Конституцию и провели референдум. Это хорошо известно на Западе, и все же Запад не хочет признать тот факт, что с первых недель протестов у нас были убитые из числа полицейских. Как эти выступления можно называть мирными? Как могут те, кто утверждает, что протесты были мирными, объяснить гибель этих полицейских в первую неделю? Могут ли скандирования протестующих убивать? Мы всегда говорили, что с начала кризиса вооруженные лица проникали в ряды демонстрантов и стреляли в полицию. В других случаях, вооруженные люди в районах, близких к протестам, стреляли в обе стороны, чтобы столкнуть их друг с другом. Это показали расследования, ставшие достоянием широкой гласности при помощи СМИ.

Интервьюер: Господин Президент, сообщается, что Сирийская армия совершает бомбардировки отдельных районов. Неужели нет другого выхода?
Президент: Мы преследуем террористов, где бы они ни находились. Если мы в качестве примера возьмем Аль-Ксейр, то западные СМИ кричали о наличии там 50 тысяч гражданских лиц, что на самом деле превышает число его жителей. Когда террористы проникли в город, жители оттуда сбежали, а когда мы его освободили, то вообще не нашли гражданских лиц. Обычно оттуда, где находятся террористы, гражданские лица уходят, а после этого происходит сражение. Данные ясно показывают, что большинство жертв в Сирии – из числа военных. Гражданские лица, в основном, погибают в результате деятельности террористов-смертников. Кроме того, они погибают, когда террористы входят в район и приступают к исполнению смертных приговоров или используют людей в качестве живого щита.

Интервьюер: После победы в Аль-Ксейре не настало ли время протянуть руку оппозиции для примирения?
Президент: С самого первого дня кризиса мы протянули руку всем тем, кто верит в диалог, и до сих пор наша позиция не изменилась. В начале кризиса мы провели национальную конференцию диалога, одновременно продолжили бороться с террористами. Но когда мы говорим об оппозиции, мы не должны всех помещать “в одну корзину”. Крайне важно проводить различия между террористами и политиками. У вас в Германии есть оппозиция, но не вооруженная. Оппозиционная деятельность является политической практикой. Поэтому, когда мы ссылаемся на оппозицию, мы имеем в виду политиков, с которыми мы всегда стремимся к диалогу, независимо от того, что произошло в Аль-Ксейре. Что касается национального примирения, я не думаю, что этот термин точен и может быть применен к Сирии. Он не подразумевает сценарий гражданской войны, как это было в Ливане, или конфликт между черными и белыми, как в ЮАР. В нашем случае речь идет о национальном диалоге, который должен определить пути выхода из кризиса и вынудить террористов сложить оружие. В любом случае, мы ждем Женевской конференции, основной задачей которой является поиск политического решения. Однако существуют внешние препятствия в лице Турции, Катара, Саудовской Аравии, Франции и Великобритании, которые прилагают все свои усилия для срыва диалога с целью затягивания сирийского кризиса и ухода от политического решения.

Интервьюер: Какую часть оппозиции Вы считаете легитимной?
Президент: По существу, это - любая оппозиционная партия, которая не поддерживает терроризм, не имеет оружия и имеет четкую политическую повестку дня. Но оппозиционные группы также связаны с выборами, их влияние будет зависеть от того, насколько успешно они участвуют в выборах в советы местного самоуправления и, что более важно, в парламентских выборах. Мы имеем дело со многими группами, которые называют себя оппозицией, и их успех будет определяться двумя важными факторами: какова их народная поддержка и какова их политическая программа.

Интервьюер: Часть оппозиции утверждает, что Вы не предпринимали никаких шагов, чтобы создать единый фронт с ней против иностранной интервенции. Правда ли это, господин Президент?
Президент: Напротив, двери конференции национальной диалога в 2011 году были открыты для всех тех, кто считает себя оппозиционером. Некоторые решили участвовать, а другие выбрали бойкот и обвинили нас в том, что мы не протянули им руки. Но мы не можем заигрывать с ними и раздавать министерские посты в правительстве. Оппозиция в нынешнем правительстве выиграла места в парламенте в упорной борьбе. У нас есть сотни оппозиционеров, и кто может определить, заслуживают они или нет мест в правительстве? Говоря другими словами, правительство не принадлежит президенту, и он не дарит подарков в виде министерских портфелей. Есть патриотический процесс, в котором только народ определяет состав правительства и конституцию. Наши двери открыты для диалога со всеми.

Интервьюер: Каковы Ваши критерии для проведения диалога с оппозицией, могут ли присоединиться к нему представители внешней оппозиции?
Президент: Мы не имеем никаких проблем с независимой патриотической оппозицией. Проблема состоит в том, что внешняя оппозиция живет за рубежом и представляет отчеты министерствам иностранных дел и спецслужбам иностранных государств. Чтобы быть оппозиционером, необходимо жить на своей родине, только тогда эта оппозиция станет неотъемлемой частью политического процесса.

Интервьюер: Борьба с терроризмом стала Вашей приоритетной задачей. В недавнем интервью Вы заявили, что будете вести диалог с хозяином, а не с его слугой. В какой степени Вы готовы к диалогу с этими силами в будущем?
Президент: Именно по этой причине мы поедем на конференцию в Женеве. Мы хотели сказать, что надо вести переговоры с теми государствами, которые диктуют оппозиционерам, как действовать, что принимать, а что отвергать. Вы видели по телевизору, как бывший посол Франции в Сирии разговаривает с представителями зарубежной сирийской оппозиции и даже оскорбляет их, указывая, что делать, или как сами члены оппозиции рассказывали о том, что их ругал американский посол в Сирии. Поэтому, на самом деле, мы ведем переговоры с США, Великобританией, Францией и их пособниками в регионе - Турцией, Катаром и Саудовской Аравией, а не с так называемой внешней оппозицией - лишь их исполнителями.

Интервьюер: Что Вы ожидаете от Женевской конференции?
Президент: Мы надеемся, что Женевская конференция продвинет процесс диалога в Сирии, тем более, что ранее в этом году мы уже представили видение политического решения, основанного на Женевском коммюнике. Однако, даже если мы будем присутствовать на конференции с этим пониманием, мы должны ясно осознавать, что, во-первых, некоторые страны не заинтересованы в ней, поскольку поддерживают террористов в Сирии. Возникает логический вопрос: какова связь между Женевской конференцией и терроризмом? Если Женевская конференция сможет остановить контрабанду оружия и боевиков из 29-ти стран в Сирию, то она будет успешной в урегулировании сирийского кризиса.

Интервьюер: Если конференция "Женева-2" провалится, каковы будут последствия?
Президент: В любых обстоятельствах эти страны будут продолжать поддерживать террористов. Если сирийский кризис не будет урегулирован, он перекинется на другие страны, и все будет только хуже. Логика говорит, что все стороны заинтересованы в успехе конференции. Что касается внешней оппозиции, то если "Женева-2" будет успешной, они потеряют свои средства. А если у вас нет денег, то нет и народной поддержки, вы, в конечном счете, останетесь ни с чем.

Интервьюер: Предполагает ли конференция "Женева-2" сформировать правительство из представителей различных политических направлений?
Президент: Это то, что мы предложили в нашей политической инициативе. Мы говорили о формировании расширенного правительства из различных политических направлений, которые будут готовиться к парламентским выборам. Победители этих выборов займут место в будущем правительстве.

Интервьюер: Господин Президент, некоторые Ваши критики утверждают, что в Сирии было пролито много крови, они обвиняют руководство и видят в нем препятствие на пути будущего Сирии. Готовы ли Вы уйти в отставку?
Президент: Президент наделен полномочиями в соответствии с Конституцией; текущий срок моих полномочий истекает в 2014 году. Когда страна находится в кризисе, президент, как ожидается, должен взять на себя бремя ответственности и решать проблемы, а не отказаться от своих обязанностей и уйти. Я часто использую аналогию с капитаном корабля во время шторма. Можно представить себе капитана, покинувшего корабль в спасательной шлюпке? Если бы я решил уйти, то совершил бы предательство. С другой стороны, если таковым будет решение народа, то это - другой вопрос. Но это может быть определено только путем выборов или референдума. Например, во время предыдущего референдума по Конституции явка составила 58%, что весьма неплохо в нынешних обстоятельствах, и Конституция была одобрена 89,4% голосов. Вопрос о президенте никогда не стоял, однако страны Запада пытались спровоцировать его, чтобы получить Сирию как подарок и посадить марионеточного президента.

Интервьюер: Господин Президент, Вы живете со своей семьей в Дамаске. Какой общественной поддержкой Вы и Ваша семья пользуетесь?
Президент: Когда некоторые соседние страны и государства региона, а также Запада противостоят вам, нельзя не заручиться поддержкой своего народа. Сирийский народ с самого начала был хорошо осведомлен о том, что происходит, поэтому поддерживал свое правительство и армию.

Интервьюер: В следующем году состоятся президентские выборы, как они будут проходить?
Президент: Они будут проходить на основе новой Конституции, то есть, в них примут участие несколько кандидатов. Это будет новым опытом, который мы не можем предсказать заранее.

Интервьюер: Господин Президент, как Вы видите Сирию в ближайшие пять лет?
Президент: Я повторяю, что наш главный вызов – это экстремизм. Если мы выбираем демократию, то должны бороться с экстремизмом в области идеологии, культуры и образования. Демократия, как мы видим в Сирии, - не самоцель, а скорее средство для достижения цели - стабильности и процветания. Законодательство и Конституция - также лишь инструменты социального прогресса. Однако для процветания демократии она должна стать образом жизни, частью нашей культуры, и это не может произойти, когда так много социальных табу налагают экстремистские идеологии. В дополнение к этому, стоят задачи восстановления нашей национальной промышленности и достижения открытости нашей экономики. Мы продолжим быть открытыми в Сирии, учиться и извлекать пользу из уроков этого кризиса. Один из этих уроков состоит в том, что невежество является злейшим врагом общества и создает базу для экстремизма. Мы надеемся, что Европа также извлечет уроки из нашего кризиса.

Интервьюер: Господин Президент, большое спасибо. Я впечатлен Вашей харизмой и Вашим политическим видением. Надеюсь, что Запад извлечет пользу из этого интервью и станет смотреть на Вас и Вашу страну иначе.
Президент: Спасибо и добро пожаловать снова в Сирию.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments