May 31st, 2017

Парижский визит Владимира Путина в интерьере еврокризиса


Фото пресс-службы Президента России

В Париже президента России ждали с нетерпением. После долгих месяцев санкций и изоляции, теперь они там стали надеяться, что Россия примет участие в обсуждении и решении их собственных проблем? Гибко…
«Проблема номер 1» – охлаждение отношений между западными союзниками по НАТО и по «Большой семерке», вызванное «новой политикой» США. Дональда Трампа интересует «капитализация» внешней политики, а это – прямые убытки зажиточных, но прижимистых европейцев. Итоги двух саммитов G7 и НАТО оказались «судьбоносными» — прежняя Европа и евроатлантическая солидарность «приказали долго жить».
«Проблема номер 2» – выход Великобритании из Евросоюза и связанные с этим как финансовые вопросы, так и начинающаяся борьба за лидерство в оставшемся ЕС между Парижем и Берлином.
«Проблема номер 3» – выходящие на о-о-очень крупные суммы финансовые потери в ЕС от европейских же санкций против России. В разгар многопрофильного кризиса европейцы просто миллиарды евро транжирят только из-за своей «убыточной восточной политики».
«Проблема номер 4» – Эммануэль Макрон только-только заступил на пост президента Франции, и ему надо с первых дней доказывать избирателям свой высокий авторитет в международных делах.
Как Вы понимаете, что эти четыре ключевые проблемы (а их, «ключевых», в ЕС много больше) связаны непосредственно с тем, что новый президент Франции пригласил президента России посетить Париж, не откладывая «на потом» – в отличие от, например, Трампа, который всё переносит и переносит прямые переговоры с Москвой. Макрон, судя по всему, очень хочет с первых дней своей каденции – а время-то стремительно летит! – показать «городу и миру», что французы избрали на пост главы государства человека «решительного и имеющего серьезные связи». Да ещё большие амбиции.
И их демонстрация состояла в том, что президента России принимали во Франции по-королевски. Макрон «поднял планку» и пригласил Путина именно в Версаль, во дворец Le Grand Trianon, который был в эпоху «трех мушкетеров» резиденцией французских королей, – символ величия Франции!  


[Spoiler (click to open)]
Для оповещения общественности свою встречу с российским лидером Макрон анонсировал словами – «Диалог и Требовательность». Но, вот, в королевский интерьер эти посылы явно не попадали – «Не царское это дело»... Тогда бы надо было подобрать иное, менее многозначительное, место для встречи, и… улыбка Путина (на фото вверху) говорит о многом.
Но слова – словами, а Макрон словно почувствовал, что действовать следует в этой ситуации именно с большим размахом. Он оценил, что отношения Парижа с Москвой при президенте Олланде завершились резким спадом: сначала был отказ передать России два оплаченных военных корабля «Мистраль», построенных на французских верфях, а потом уже произошел совсем «не дипломатичный» «отворот» Олланда принять Владимира Путина с официальным визитом.
Впрочем, чего от того президента можно было ожидать при таких его «киксах»:



Фото imagik.fr

И вот Макрон, только-только занявший кресло главы государства в Елисейском дворце, стремительно начинает устанавливать связи с самыми главными лидерами современного мира. Буквально за несколько суток после инаугурации он принимает участие в саммитах НАТО и «Большой семерки», а затем принимает в Версале гостя из России – Владимира Путина.
Что это, если не заявка на возвращение ведущей роли Франции в мировых делах? Амбиции проявлены, как минимум. Теперь нужны если не союзники, то партнеры.
И президент России отнесся к подобному бурному старту своего нового французского коллеги с пониманием. Владимир Путин не стал выражать обиду за «киксы мсье Олланда», а сразу откликнулся на приглашение Макрона посетить Францию. Заметим, что в последние несколько лет именно – «к Путину» со всего мира приезжают «ходоки», а сам он не столь часто отправляется за границу. С Францией – случай особый. И не зря президент России подчеркнул это в Версале: «Я убеждён, что фундаментальные интересы России и Франции гораздо важнее текущей политической конъюнктуры».
Со своей стороны французы в канун визита тонко намекнули, что они очень заинтересованы в диалоге с Россией. Как они это сделали? Элегантно. Посмотрите на их комбинацию: на саммите G7 премьер-министр Японии Синдзо Абэ и президент Франции Эммануэль Макрон говорили о России, и «сошлись во мнении, что для разрешения международных вопросов нужна вовлеченность России, а диалог с Россией чрезвычайно важен». Это озвучил для журналистов пресс-секретарь японского внешнеполитического ведомства. В качестве примеров, в которых с РФ можно взаимодействовать в конструктивном ключе, он назвал «Сирию, а также Северную Корею».
То есть французы устами японского коллеги дали понять Москве даже о подробностях предлагаемой повестки дня переговоров. Ох, уж этот Париж…
Хотя, если обратиться к жесткой политике, ход Парижа можно трактовать и как реакцию на осложнение отношений с США, что явно проявилось на только что прошедшем саммите G7 в Италии. О его содержании писали, например, так: «Вашингтон отказал ЕС в ужесточении санкций в отношении России, из-за чего подвисает военный аспект давления на Россию – в результате Европа остается один на один с Россией. Подвисает и экономический аспект давления — антироссийские санкции, которые приносят ущерб только самому ЕС, но не США и Британии».
Да ещё тут же звучит набатом ставшее уже знаменитым заявление Ангелы Меркель по итогам саммита: «Те времена, когда мы могли полностью положиться на других, прошли. Это я осознала за прошедшие дни… Мы, европейцы, должны действительно взять свою судьбу в собственные руки. Разумеется, в рамках добрососедства с США и Великобританией, а также, насколько это возможно, с Россией (sic!) и другими странами».
Нервный срыв на фоне американского «кидка»? Но, премьер Италии Паоло Джентилони говорит о том же – он поддержал канцлера ФРГ: «Италия согласна, что европейцы должны взять свое будущее в собственные руки. Этого требуют нынешние вызовы. Думаю, что в последние месяцы после юбилея Евросоюза и недавнего саммита «Большой семерки» между европейскими странами проявилась определенная гармония в международных делах».
И Ангела Меркель, и Паоло Джентилони поняли всё правильно – «Зайку бросила хозяйка»…
Спустя сутки их понимание было поддержано жесткими вестями из Вашингтона. В Белом Доме прокомментировали итоги поездки американского президента в Европы так: Трампу удалось донести до европейских партнеров сигнал о необходимости быть самостоятельными.
Даже Наполеон после Ватерлоо, кажется, не чувствовал такой горечи – он был побежден, но не был предан. А тут…
И стало в Европе после этого «казуса Трампа» сразу кристально понятно: чего это ради им нужно срочно вырабатывать новую политическую линию? А новая политическая линия Европы «без Франции» смотрится, ну, уж очень не comme il faut
Вот Париж и подключается срочно, пока у них всё, как «тот бычок», качается прямо на ходу. Философия жителей полуострова Евразии в критические дни перестает быть тайной – всё становится раскрыто и откровенно. И, что примечательно – Россия моментально из «противника» трансформируется в смысловом поле европейского politicum в «партнера», возможно даже, в «привилегированного партнера».
И Вы представляете, какие интересные для России перспективы прямо сейчас разворачиваются на европейском направлении? Разворачиваются, коли там сами уже готовы менять схему поведения, которой они придерживались годами – пока между ЕС и США были «мир, дружба, жвачка»? Созрели…
И после этого как-то пожухли обещания Макрона «начать диалог с Путиным с позиции силы». Владимир Путин сам приехал в Париж, чтобы поговорить с глазу на глаз. И оценить силу Макрона.
Видно же, что новый президент Франции – амбициозный, полный свежих мыслей и идей, а, с другой стороны, полный забот о Франции, о Евросоюзе и уже о будущей стратегической линии Европы (!) – очень хороший партнер для выработки иных подходов к взаимоотношениям. Тем более, что часть европейской «знати», имеет русские корни, а в «годину кризиса» именно эта деталь может сработать в пользу России лучше, чем «что бы то ни было иное». Так сказать, «голос крови»…
Владимир Путин воспользовался соответствующими историческими фактами, да, и местом встречи в Версале, уже в первых своих словах на пресс-конференции: «Просвещённая французская публика знает о русской Анне – королеве Франции; младшая дочь нашего великого князя Ярослава Мудрого была женой Генриха I и внесла существенный вклад в развитие Франции, будучи одной из основательниц, как минимум, двух европейских династий – Бурбонов и Валуа, – одна из которых до сих пор правит в Испании». Тонкий намек на первородство. Нет?
Французская пресса, к слову, отнеслась к приезду Владимира Путина по-особенному. Некоторые французские СМИ даже назвали российского президента – «Царь Путин в Версале»:





Возможно, любящие изыски французы откликнулись на историческую параллель – ведь встреча двух лидеров Франции и России состоялась сегодня в резиденции французских королей, в Версале, «300 лет спустя» после визита сюда же будущего императора России Петра I в 1717 году:



Петра Первого встречает малолетний король Франции Людовик XV-й.

В связи с происходящим, хотелось бы поднять один простой вопрос: «Если этот визит и этот по-королевски организованный прием происходит в условиях, как говорят на Западе, «тотальной изоляции России», то трудно себе представить, где ещё – на более высоком уровне (?) – будут и могут принимать Владимира Путина, когда эта «изоляция» закончится?!» Это, как говорят французы, à propos…
По факту беседа двух глав государств в Версале с глазу на глаз прошла в формате, который вышел по времени за протокольные рамки. Как отметила пресса, разговор продлился на час дольше запланированного – переговоры Владимира Путина и Эммануэля Макрона продолжались 2 часа 45 минут.
На пресс-конференции по итогам переговоров Макрон сказал то, что может стать на будущее – камертоном отношений Европы и России. Это признание – важнее всех сиюминутных политических раскладов.
Обращаясь к Путину, Макрон сказал то, о чем десятилетиями молчали многие европейские лидеры: «Вы из страны, которая боролась в начале предыдущего века за Свободу Европы. История – больше нас. Историю мы чувствуем здесь, в Версале. И я хотел бы, чтобы мы, и Вы и я, могли продолжать диалог по всем темам, которые строят судьбу наших стран, действовать прагматично и требовательно, чтобы превзойти все трудности, которые могут нам встретиться на этом пути».
И дело не в том, что молодой Макрон напутал «начало века» (Первая мировая война, когда разговора о «борьбе за свободу Европы» просто не могло быть – тогда все европейцы меж собой «бились грудью в груди») с «серединой века» (Вторая мировая война). Вот так уже сказывается «болонская система образования». Дело в другом – что, возможно, впервые в веке XXI-м Франция публично выразила России благодарность за «свободу Европы», освобожденной нашей Красной армией от фашизма!
Прежде чем перейти к другим деталям переговоров, процитируем некоторые суждения, представленные прессе помощником президента России Юрием Ушаковым. Его слова дают возможность более объемно взглянуть на подготовку визита Владимира Путина во Францию. Не всё было так просто.
«Интерфакс» опубликовал эти оценки Юрия Ушакова перед визитом:
многие традиционные механизмы двустороннего межгосударственного сотрудничества сейчас свернуты: не работают межправкомиссия под председательством глав правительств России и Франции, большая парламентская комиссия, которую возглавляют председатели нижних палат парламентов, а также Совет сотрудничества по вопросам безопасности, в состав которого с обеих сторон входят министры обороны и министры иностранных дел. «Функционирует одна лишь, но тоже очень важная комиссия с точки зрения экономического взаимодействия — совет по экономическим, финансовым, промышленным и торговым вопросам», - отметил Юрий Ушаков. Он также назвал неудовлетворительным состояние двусторонней торговли: «За последние три года товарооборот ополовинился — был за 22 млрд долларов, сейчас составляет 13 млрд долларов».
Вот такие оценки были опубликованы «Интерфаксом» в канун визита.
И вот – сам визит. Главные его моменты:
- В Версальском дворце состоялась встреча Владимира Путина с Президентом Французской Республики Эммануэлем Макроном.



Фото пресс-службы Президента России

- Владимир Путин и Президент Франции Эммануэль Макрон осмотрели выставку «Пётр Великий. Царь во Франции. 1717 г.» во дворце «Большой Трианон» Национального музея замка Версаль.
- Владимир Путин посетил Российский духовно-культурный центр в Париже.
- Владимир Путин и Эммануэль Макрон дали пресс-конференцию по итогам переговоров.

Здесь – видео пресс-конференции Владимира Путина и Эммануэля Макрона.
Версаль. Франция. 29.05.2017 г.




Сейчас – основные заявления с двух сторон, прозвучавшие на этой пресс-конференции.
Президент Франции:
- «Мы отмечаем 300-летие, почти день в день, визита Петра Великого во Францию. Русский царь прибыл тогда во Францию, чтобы лучше понять секреты королевства, поразившие весь мир. Во время визита, который продолжался несколько недель, Петр I провел несколько дней в Версале, где всё было связано с высоким искусством и технологиями, где уже начинали зарождаться идеи будущей эпохи Просвещения».
- «Петр I – символ той России, которая хотела стать открытой Европе и которая желала заимствовать у Европы то, что составляло её величие и силу».
- «Что особенно важно в этой истории, которой сегодня исполнилось три века, это диалог между Россией и Францией, который никогда не прекращался. Диалог между нашими интеллектуалами, нашими культурами, посеявшими семена взаимной дружбы, который продолжается сегодня».
- «Россия, которая открыта Европе. Это – франко-российская дружба. Это то, что я хотел бы с вами разделить, приглашая вас сюда, в Версаль. Это лежало в основе наших сегодняшних дискуссий».
- «Ни один из главных вызовов сегодня не может быть решён без диалога с Россией. Именно поэтому я пожелал, чтобы мы вместе смогли (как это и получилось во время нашей продолжительной беседы) обсудить целый ряд вопросов, которые связаны с настоящим и будущим наших стран».
- «Я напомнил о наших приоритетах по сирийской тематике. И я думаю, что на этом пути мы можем работать вместе… Наш абсолютный приоритет – это борьба с терроризмом и уничтожение террористических групп, в особенности, ИГИЛ. Это – направляющая нить наших действий в Сирии. И я хотел бы, чтобы, кроме работы в рамках коалиции, мы могли укрепить наше партнерство с Россией».
- «По ситуации на Украине. Мы говорили о различных деталях и о претворении в жизнь, так называемых, минских договоренностей. Наше желание состоит в том, я надеюсь, что Президент Путин подтвердит то, что я скажу: мы хотели бы, чтобы в скорейшем времени были проведены переговоры в нормандском формате, и чтобы мы обсудили все темы. В нормандском формате мы хотели бы заслушать доклад ОБСЕ о структурных элементах происходящих событий… Я со своей стороны сказал, что хотел бы, чтобы мы в рамках минского процесса достигли деэскалации этого процесса».
- «По двусторонним темам. Я напомнил президенту Путину о важности для нас некоторых тем, которые относятся к нашим ценностям, к нашему гражданскому обществу. Я напомнил, как важно для Франции, чтобы соблюдались права всех меньшинств, всех людей, всего гражданского общества. Мы говорили об ЛГБТ в Чечне, а также о НКО в России. Я очень четко указал Президенту Путину, чего ожидает Франция по этому вопросу, и мы договорились, что будем регулярно отслеживать ситуацию вместе». (Макрон отметил, что он говорил о правах «ЛГБТ-сообщества» в Чечне и о положении иностранных, сиречь – западных, своих, неправительственных организаций в РФ. А Путин, как увидите далее, подчеркнул необходимость более тесного сотрудничества между Россией и Францией в вопросах безопасности между двумя ядерными державами, являющимися постоянными членами Совета Безопасности ООН. После этого – сравните «ценности» и «приоритеты»…)
- «Мы также хотели бы, чтобы между представителями гражданского общества были более тесные связи, конструктивный диалог, больше обменов».
- «Что касается культуры. В прошлом году прошла важнейшая выставка. Фонд «Louis Vuitton» с Эрмитажем и Пушкинским музеем организовали выставку. Я хотел бы, чтобы художники, музыканты, ученые могли работать в наилучших условиях».
- «Интенсифицировать наши двусторонние отношения – это также продолжать экономические проекты, проекты в научной области, проекты партнерства в аэрокосмической области и энергетике, которые развивались в последние годы».
- «Мы хотим активизировать стратегический экономический диалог». (В условиях санкций? – С.Ф.)
- «По поводу украинского вопроса. Я подтверждаю, что я говорил, что если понадобится, то нужно будет усилить санкции… И в этом контексте в ближайшие дни, буквально в ближайшие недели мы проведём дискуссию в «нормандском формате», которая позволит нам дать полную оценку ситуации».
- «Были подняты вопросы совместной рабочей группы по Сирии. И также мы договорились, и я в ближайшее время, в ближайшие часы буквально сообщу канцлеру Германии о том, что мы хотели бы активировать «нормандский формат» и провести переговоры с участием ОБСЕ. Такие подвижки, которые были достигнуты в этом диалоге, очень важны».
Эту часть выступления Макрона уже ехидно прокомментировали блогеры: «Апофеозом этой встречи, которая анонсировалась, как «жёсткий разговор» стали слова Макрона: «На днях поеду к Меркель и расскажу ей о встрече». Помните, что сказала Марин Ле Пен в ходе предвыборных дебатов с Макроном на ТВ Франции? Она сказала: «В любом случае Францией будет управлять женщина. И это буду либо я, либо мадам Меркель». Ну, и что теперь думать?
Обратите внимание, что Макрон ни слова не произнес ни про Крым, ни про «русских хакеров», ни про отстранение от власти в Сирии Башара Асада. Он сказал: «Вместе с другими партнёрами нужно вести переговоры со всеми участниками сирийского конфликта, в том числе, представителями Асада».
Зато «отыгрался» Макрон на поле буйной русофобии в отношении России в информационном плане: он прямо атаковал российские медиа в лице «Russia Today» и «Sputnik». Что, кстати, добавило им популярности. Лучше бы промолчал… Но ему нужно было хоть что-то бросить своим СМИ для демонстрации собственной «крутизны». Он же обещал всем «жесткий разговор» с Путиным. Вот и…
Да, Макрон пошел в атаку, но вызвал резкую отповедь руководителя RT Марии Симоньян, которая едко прокомментировала нападки президента Франции. «Если следовать логике Макрона, то все мейнстримовские СМИ надо высылать из России», — написала Симоньян в своем Twitter’e. Она назвала происходящее «дешёвым водевилем про RT и «Sputnik» в исполнении французского президента»: «Вот это уже моветон. Поднимаю бокал крымского за то, чтобы новоиспечённый французский президент перестал врать про RT и Sputnik». А во Франции с прессой пикироваться – себе дороже. N’est ce pas? Вот и посмотрим, как Макрон и его народ оценят уже ближайшие выпуски программ RT, где будут резать «правду-матку» по поводу французских реалий.
Владимир Путин на итоговой пресс-коференции максимально дал понять французам, что Россия им не враг. А, в какой-то степени, и источник, гарант европейского благополучия, которым там столь дорожат.
Президент России обратил внимание на то, что посчитал нужным и важным сказать в Версале при стечении всей мировой прессы:
- «Этот замечательный уголок Франции – Версаль, где я никогда раньше не был. Это, безусловно, производит впечатление, говорит о великой Франции, о её глубокой истории, которая существенным образом объединяет Россию и Францию».
- «Я убеждён, что фундаментальные интересы России и Франции гораздо важнее текущей политической конъюнктуры».
- «Лучше всех это понимает французский бизнес, кстати говоря, который продолжает активно работать в России. Напомню, что ни одна из почти 500 французских компаний в последние годы, несмотря на все сложности, экономические рестрикции, с российского рынка не ушла». (Элегантный намек на то, что и у нас могут появиться «контрмеры» в отношении этих 500 французских компаний?)
- «Говорили и об украинском кризисе, говорили о возможностях урегулирования сирийской проблемы. Разумеется, не обошли вниманием и такую сложную и очень опасную, на мой взгляд, ситуацию с ядерной проблемой в Северной Корее – северокорейской ракетной программой».
- «Мы полны решимости искать совместные решения всем этим проблемам. Разумеется, таким образом, чтобы они не ухудшали ситуацию, а только улучшали её».
- «Мы сошлись во мнении, что важнейшей задачей сегодняшнего дня, нашей общей задачей является борьба с терроризмом. Господин президент предложил создать некую рабочую группу, обменяться делегациями, которые могли бы посетить и Москву, и Париж, и в практическом плане, я хочу это подчеркнуть, в практическом плане наладить взаимодействие по борьбе с террористической угрозой, которая, безусловно, является чрезвычайно опасной как для нас, так и для европейских стран, включая Францию».
- «Вы спросили, как санкции против России помогут нормализации кризиса на юго-востоке Украины? Никак не помогут. Поэтому я обращаюсь и к Вам, и к представителям средств массовой информации Франции: боритесь за отмену всяческих ограничений в мировой экономике. Только отмена всяких ограничений, свободный рынок и свободная конкуренция, честная, не обременённая политическими соображениями и конъюнктурными инструментами, может помочь развитию мировой экономики, будет способствовать решению таких задач, как борьба с безработицей и повышение жизненного уровня наших граждан».
- «Что касается сирийской проблематики, то наша позиция хорошо известна, я ещё раз изложил её господину президенту. Она заключается в том, что невозможно бороться с террористической угрозой, разрушая государственность в странах, которые и без того страдают от внутренних проблем и противоречий. Уверен, что можно совместными усилиями, объединяя усилия в борьбе с террором, добиться позитивных результатов. Но, повторяю, добиться их можно только в том случае, если мы эти усилия будем объединять, действительно, на практике, вместе противодействуя этой чуме XX и XXI веков».
- «Как известно, Франция вносит свой вклад в борьбу с терроризмом в Сирии в рамках международной коалиции под руководством Соединённых Штатов Америки. Насколько Франция самостоятельна в решении вопросов оперативного характера, это нам неизвестно, потому что это договорённости между союзниками и нас в это не посвящают».

 

У Путина новый шофер?


Важно, что эти переговоры в Версале получают продолжение на украинском «треке». Как сообщают официальные источники, переговоры «нормандской четверки» (Россия, Германия, Украина, Франция) состоятся в ближайшие дни после доклада ОБСЕ по ситуации на Украине.
В этой связи надо заметить, что европейцам, похоже, теперь и участвовать в разрешении украинского кризиса надо бы лично. Ведь, Трамп ни разу не упомянул только что на двух ключевых военно-политических саммитах Запада украинскую проблему. И это означает только одно — Вашингтон не видит «украинский вопрос», как свою заботу.
Интересно и вот какое мнение известного обозревателя Юрия Баранчика относительно формирующейся на наших глазах новой европолитики в условиях, когда «Трамп отвернулся от ЕС»: «Не должно быть никаких сомнений в том, и Brexit, и Трамп — это явления одного порядка. Соответственно, Германия остается наедине со всем букетом имеющихся глубоких финансовых, политических и структурных проблем ЕС. И заявление Меркель («Мы, европейцы, должны взять свою судьбу в собственные руки») говорит именно об этом. Это команда ко всем: «Приготовиться».
В этих условиях, чтобы не оказаться у разбитого корыта, первый шаг, который должна предпринять правящая элита Германии — с Меркель, как персонально ответственной за нынешнее внешнеполитическое фиаско, или без нее — это наладить отношения с Россией. А это, прежде всего, означает необходимость принять тот вариант решения гражданского конфликта на Украине, который предлагает Москва. Германия должна продемонстрировать свою договороспособность и готовность говорить с Россией на равных, как и положено партнерам. Пока не поздно».
С другой стороны, сами американцы начинают проявлять активность на украинском направлении – столько сил и денег вкачено, а решение могут найти без них? Только что пришло сообщение: «Администрация Белого Дома выступила с инициативой перезапуска переговоров с Россией по разрешению украинского вопроса. Об этом накануне сообщили журналисты «The Washington Post» со ссылкой на государственного секретаря США.
Процессом создания нового формата переговоров по Украине (и где здесь будет «нормандский формат»?) руководит сам его инициатор – госсекретарь США Рекс Тиллерсон, который уже обсудил свою идею с министром иностранных дел Российской Федерации Сергеем Лавровым во время последней встречи. Что самое интересное, по информации источников «The Washington Post» в администрации Трампа, представители Киева не будут иметь к переговорам никакого отношения…
Вы представляете, как российская дипломатия ставит сейчас «конкурентные условия» для американцев и европейцев в процессе украинского урегулирования? И они уже начинают конкурировать.

…Так, «Париж стоит мессы?»







 

Путин: "Сами напридумывали, а потом сами себя пугаете и на этой основе ещё и формулируете политику"

Владимир Путин дал в Париже очень многозначительное интервью журналистам французской газеты "Le Figaro" в ходе своего визита во Францию 29 мая.
Текст разговора президента России с корреспондентами этой ведущей и очень уважаемой, как во Франции, так и в мире, французской газеты опубликован на официальном сайте Главы Российского государства.  



Фото пресс-службы Президента России






Вопрос: Добрый день! Большое спасибо за то, что согласились ответить на вопросы "Le Figaro". Я также благодарю Вас за то, что Вы принимаете нас здесь, в этом классе Культурного центра России. Большое спасибо также за то, что Вы согласились дать нам интервью. Вы прибыли сюда для того, чтобы открыть выставку, которая посвящена 300-летию с момента установления дипломатических связей между Россией и Францией. Франко-российские отношения знали взлёты и падения. Как Вы оцениваете сегодня эти отношения?
В.Путин: Действительно, Президент Макрон пригласил меня для участия в открытии выставки. Но должен сразу же сказать, что отношения между Россией и Францией складывались гораздо дольше и имеют гораздо более глубокие корни, мы об этом сегодня несколько раз вспоминали уже с Президентом.
В XI веке сюда приехала младшая дочь одного из наших великих князей Ярослава Мудрого Анна, которая стала супругой французского короля Генриха I. Её так и звали – Анна Русская, королева Франции. Её сын Филипп I стал основоположником двух европейских династий: Валуа и Бурбонов, – вторые до сих пор правят в Испании. Поэтому у нас гораздо более глубокие корни, хотя за последние 300 лет отношения развивались наиболее интенсивно, это правда. Я очень рассчитываю, что сегодняшнее мероприятие, выставка и наши переговоры с Президентом Макроном помогут придать этим отношениям новый импульс.


[Spoiler (click to open)]
Вопрос: Господин Президент, что для Вас представляет собой фигура, образ Петра I, который в 1717 году прибыл в Версаль для того, чтобы ознаменовать дипломатические отношения?
В.Путин: Я уже говорил сегодня своему французскому коллеге, нашим французским друзьям, Пётр I – это, прежде всего, реформатор, это человек, который не только внедрял всё самое лучшее и передовое; безусловно, он был патриотом своей страны, боролся за достойное место России в мировых делах, но главным образом он преобразовывал свою собственную страну, делая её более современной, мобильной, устремлённой в будущее. У него очень многое получилось, если не сказать всё. Он занимался науками, образованием, культурой, занимался военным делом и государственным строительством. После себя он оставил колоссальное наследие, которым Россия пользуется практически до сих пор. Я уже не говорю о том, что он основал мой родной город Петербург, который на протяжении длительного времени был столицей Российского государства.
Вопрос: Вы сказали, что недавно провели встречу с Макроном. Были ли у Вас какие-то ожидания от первой встречи? Вы говорили, что нужно преодолеть стадию недоверия. Удалось ли её преодолеть? Что касается основного вопроса, вопроса санкций, можно ли сказать, что вы достигли какого-то понимания?
В.Путин: При любой встрече, при любых контактах, при любых мероприятиях такого уровня, тем более если это первая встреча, первые контакты, всегда есть ожидания. Если этих ожиданий нет, то бессмысленно проводить встречи подобного рода. Конечно, были ожидания и на этот раз. Они были связаны с тем, что мне хотелось ближе, из первых уст узнать позицию вступившего в свою должность Президента Французской Республики по ключевым вопросам международной повестки дня, по развитию двусторонних отношений. Конечно, у вновь избранного Президента Франции, вступившего в свою должность, есть свой взгляд на вещи, на двусторонние отношения, на международную политику. В целом это очень прагматичный взгляд, как мне кажется. У нас есть совершенно точно точки для сближения наших позиций, для совместной работы по ключевым направлениям.
Вопрос: Применение минских договорённостей по Украине, как нам кажется, сегодня находится в тупиковой ситуации. Удалось ли Вам с Президентом Макроном достичь прогресса по пути урегулирования этого конфликта?
В.Путин: Прогресса по урегулированию любых конфликтов, в том числе и конфликта на юго-востоке Украины, могут достигать прежде всего и главным образом конфликтующие стороны. Конфликт на юго-востоке Украины – это конфликт внутренний, украинский конфликт прежде всего. Он произошёл после неконституционного, силового захвата власти в Киеве в 2014 году. В этом источник всех проблем. Самое главное, что нужно сделать, – это найти в себе силы всем конфликтующим сторонам договариваться, и, прежде всего, я в этом убеждён, мяч, как говорится, на стороне официальных киевских властей, они должны, прежде всего, позаботиться о том, чтобы выполнять эти Минские соглашения.
Вопрос: Что позволит достичь прогресса именно в этом направлении? Может ли Россия выступить с инициативой для того, чтобы наконец обеспечить перемирие?
В.Путин: Так мы всё время выступаем с этой инициативой. Мы считаем, главное, что нужно сделать, – это отвести вооружённые силы от линии соприкосновения. Это то, с чего нужно начать. В двух точках отвели, в третьей точке никак не удаётся это сделать. И сегодняшние украинские власти всё время ссылаются на то, что там стреляют. Но пока войска не отведены, тяжёлая техника не отведена, так и будут стрелять. Надо отвести тяжёлую технику. Это первое.
Второе, что нужно сделать: в политической сфере нужно в конце концов внедрить принятый украинским парламентом закон об особом статусе этих территорий. Ведь закон принят, но до сих пор не вступил в действие. Принят закон об амнистии, Президент его не подписал. В Минских соглашениях написано, что нужно провести социальную и экономическую реабилитацию этих территорий непризнанных республик. Вместо того чтобы это сделать, наоборот, вводят блокаду, вот в чём проблема. Причём ввели блокаду радикалы, перекрыв железнодорожные пути. Президент Украины сначала сказал, что это осуждает и наведёт порядок, попытался это сделать, у него ничего не получилось. Вместо того чтобы продолжить свои усилия, взял и официально сам присоединился к этой блокаде, издал указ о блокаде. Как в таких условиях можно говорить о каком-то развитии ситуации к лучшему? К сожалению, мы этого пока не наблюдаем.
Вопрос: Давайте слегка забудем о востоке Европы, чтобы поговорить о Ближнем Востоке, и прежде всего о Сирии. После вашего военного вмешательства в сентябре 2015 года, на сегодняшний день какие, по Вашему мнению, основные решения существуют для того, чтобы эта страна вышла из многих лет войны?
В.Путин: Прежде всего, я бы хотел отметить конструктивный подход Турции и Ирана, которые вместе с нами добились прекращения огня, ну и, конечно, сирийского правительства. Это невозможно было бы сделать, конечно, и без так называемой сирийской вооружённой оппозиции. Это был первый очень важный, серьёзный шаг на пути к миру. И второй, не менее важный шаг – это договорённость о создании так называемых зон деэскалации. Сейчас речь идёт о четырёх зонах. Нам представляется это чрезвычайно важным на пути к миру, если можно так сказать, потому что без прекращения кровопролития говорить о политическом процессе невозможно. Теперь, на мой взгляд, перед нами всеми стоит другая задача: нужно технически и, если позволите, даже технологически завершить процесс создания этих зон деэскалации, нужно договориться о границах этих зон, о том, как будут функционировать там институты власти, как будет организована связь этих зон деэскалации с внешним миром.
Кстати, отчасти об этом сегодня говорил Президент Макрон, когда говорил о гуманитарных конвоях. В целом он прав, я считаю, Президент Франции, и здесь тоже одна из точек соприкосновения, здесь мы можем вместе с французскими коллегами поработать. После того как это состоится – формализация зон деэскалации, я очень рассчитываю на то, что начнутся хоть какие-то элементы взаимодействия между правительством и теми людьми, которые будут контролировать ситуацию в этих зонах деэскалации. Мне бы очень не хотелось – очень важно, что я сейчас скажу, – чтобы эти зоны были каким-то прообразом будущего территориального разделения Сирии; наоборот, я рассчитываю на то, что эти зоны деэскалации, если там установится мир, люди, которые там будут находиться и контролировать ситуацию, будут взаимодействовать с официальными сирийскими властями. И таким образом может сложиться, должна сложиться ситуация хоть какого-то элементарного взаимодействия и сотрудничества. А следующий шаг – это уже чисто политический процесс политического примирения, если возможно – выработки конституционных правил, конституции и проведение выборов.
Вопрос: Действительно, существуют разногласия по сирийскому вопросу между Россией и другими сторонами, прежде всего речь идёт о судьбе Башара Асада, которого западные страны обвиняют в применении химического оружия против собственного населения. Господин Президент, предполагаете ли Вы политическое будущее для Сирии без Башара Асада?
В.Путин: Я вообще считаю себя не вправе определять политическое будущее страны с Асадом или без него, это дело исключительно сирийского народа. Никто не имеет права присваивать себе какие-то прерогативы, принадлежащие исключительно народу той или иной страны. Это первое, что я хотел бы отметить. У Вас дополнительный вопрос?
Вопрос: Да. Вы говорите, что не Вы принимаете решение, то есть это не означает, что без него возможно будущее?
В.Путин: Повторяю, это должен определить только сирийский народ. Вы сейчас сказали об обвинениях правительства Асада в применении химического оружия.
После того как произошло это событие, связанное с химическим оружием, мы тут же предложили нашим американским партнёрам и всем, кому это представляется целесообразным, провести инспекцию аэродрома, с которого якобы поднялись самолёты, применившие химическое оружие. Если это химическое оружие было применено официальными военными структурами Президента Асада, на этом аэродроме неизбежно остались бы следы, современные средства контроля это бы точно зафиксировали, это неизбежно. И в самолётах бы осталось, и на аэродроме бы осталось. Но ведь все отказались проводить эту проверку. Мы предложили провести проверку и на месте, где якобы был произведён удар химическим оружием. Но и там отказались проводить проверку, сославшись на то, что там опасно. Как же там опасно, если удар был якобы нанесён по каким-то мирным жителям и по здоровой части вооружённой оппозиции? На мой взгляд, это было сделано только с одной целью: объяснить, почему нужно к Асаду применять дополнительные меры воздействия, в том числе, и военного характера. Вот и всё.
Никаких доказательств применения Асадом химического оружия не существует. По нашему глубокому убеждению, это просто провокация: Асад этого оружия не применял.
Вопрос: Вы помните, что Президент Макрон говорил о так называемой "красной линии" относительно применения химического оружия. Вы согласны с этим?
В.Путин: Я согласен. Более того, я считаю, что вопрос должен быть поставлен шире, и Президент Макрон с этим согласился. Кто бы ни применил химическое оружие против этих лиц, против этих структур, международное сообщество должно выстроить общую политику, и ответ должен быть таким, который сделает применение подобного оружия невозможным со стороны кого бы то ни было.
Вопрос: После выборов Дональда Трампа в США многие высказывали свои соображения относительного нового этапа российско-американских отношений. Эти отношения, кажется, не ознаменовали собой новый старт. Сейчас я цитирую: «Есть российская угроза», – так было сказано на последнем саммите НАТО на прошлой неделе. Разочарованы ли Вы таким отношением со стороны США?
В.Путин: Нет. Мы ничего и не ждали - ничего особенного. Президент Соединённых Штатов проводит традиционную американскую политику. Разумеется, мы слышали в ходе предвыборной кампании намерения уже избранного и вступившего в должность Президента Соединённых Штатов господина Трампа о его желании нормализовать российско-американские отношения. Он говорил о том, что уже хуже некуда, мы это хорошо помним. Но мы также понимаем и видим, что на самом деле внутриполитическая ситуация в Штатах складывается таким образом, что люди, которые проиграли выборы, никак не хотят с этим смириться и, к сожалению, самым активным образом во внутриполитической борьбе используют антироссийскую карту под надуманными предлогами. Поэтому мы никуда не спешим, мы готовы ждать, но очень рассчитываем и надеемся на то, что нормализация российско-американских отношений когда-то произойдёт.
Что касается увеличения…
Вопрос: В идеальном мире чего бы Вы ожидали от Соединённых Штатом для того, чтобы улучшить отношения между США и Россией?
В.Путин: Идеального мира не бывает, и сослагательного наклонения тоже в политике не существует. Я хочу ответить на вторую часть Вашего вопроса по поводу 2 процентов или больше увеличения военных расходов. Скажем, Соединённые Штаты, это хорошо известно, сегодня тратят на военную сферу, на оборону больше, чем бюджет всех стран мира вместе взятых. Поэтому я прекрасно понимаю Президента Соединённых Штатов, когда он хочет часть этой нагрузки переложить на своих союзников по НАТО. Это очень прагматичный и понятный подход.
Но что заинтересовало меня? На саммите НАТО говорили о том, что НАТО хочет наладить хорошие отношения с Россией. А зачем тогда увеличивать военные расходы? Против кого собрались воевать? Здесь есть некоторые внутренние противоречия, но на самом деле это не наше дело, пускай НАТО разбирается, кому и за что сколько платить, нас это не очень беспокоит. Мы обеспечиваем свою обороноспособность – делаем это надёжно, с перспективой на будущее, мы в себе уверены.
Вопрос: Но если говорить о НАТО, есть и ваши соседи, которые в свою очередь хотят обеспечить свою безопасность, благодаря НАТО. Является ли это для вас знаком недоверия, нечто, вызывающее скандальное отношение?
В.Путин: Для нас это является знаком того, что наши партнёры, извините меня, и в Европе, и в Штатах проводят недальновидную политику, они не смотрят на шаг вперёд – нет такой привычки, уже привычка такая пропала у наших западных партнёров.
Когда Советский Союз прекратил своё существование, тогда западные политики нам говорили, это не было зафиксировано на бумаге, но это точно совершенно было сказано, что НАТО не будет расширяться на восток. А некоторые немецкие политики того времени предлагали вообще создать новую систему безопасности в Европе с участием и Соединённых Штатов, кстати говоря, и России. Если бы это было сделано, то тогда не было бы тех проблем, с которыми мы столкнулись в последние годы, а именно расширение НАТО на восток вплоть до наших границ, продвижение к нашим границам военной инфраструктуры; не было бы, может быть, и выхода Соединённых Штатов в одностороннем порядке из Договора по противоракетной обороне, а этот Договор являлся краеугольным камнем сегодняшней и будущей безопасности; не было бы, может быть, строительства элементов ПРО в Европе – в Польше, в Румынии, что, безусловно, создаёт угрозу нашим стратегическим ядерным силам и нарушает стратегический баланс, что само по себе крайне опасно для международной безопасности.
Может быть, всего бы этого не было бы, но это произошло, назад не открутить, назад плёнку в истории не открутишь, это не художественный фильм. Надо исходить из того, что есть. Если мы будем исходить из того, что есть, надо подумать о том, что мы хотим в будущем. Думаю, что все мы хотим безопасности, спокойствия, благополучия и сотрудничества. Значит, не нужно ничего нагнетать, не нужно придумывать мифических российских угроз, каких-то гибридных войн и так далее. Сами напридумывали, а потом сами себя пугаете и на этой основе ещё и формулируете перспективы политики. Нет у такой политики никаких перспектив – есть перспектива только в одном: в сотрудничестве по всем направлениям, в том числе по вопросам безопасности.
Главная проблема в области безопасности сегодня какая? Терроризм. В Европе взрывают, в Париже взрывают, в России взрывают, в Бельгии взрывают, война идёт на Ближнем Востоке – вот о чём надо думать, а мы всё рассуждаем о том, "какие угрозы Россия создаёт".
Вопрос: Как раз по вопросу терроризма, по вопросу исламизма. Вы говорите, что "можно сделать больше". Что конкретно нужно сделать, что может сделать Россия? И почему не получается объединить усилия совместно с Европой, чтобы достичь целей?
В.Путин: У Европы спросите. Мы - хотим. Я об этом сказал, ещё выступая на 70-летии Организации Объединённых Наций с трибуны ООН, и призывал тогда объединить усилия всех стран в борьбе с террором. Но это очень сложный процесс. Смотрите, после теракта в Париже, ужасного, кровавого события, к нам приехал Президент Олланд тогда, и мы с ним договаривались о каких-то совместных действиях. К берегам Сирии подошёл авианосец «Шарль де Голль». Потом Франсуа уехал в Вашингтон, и всё, «Шарль де Голль» развернулся и ушёл куда-то в сторону Суэцкого канала. И реальное сотрудничество у нас с Францией прекратилось, не начавшись. Франция задействована в операциях там, но в рамках международной коалиции под руководством США. Разберитесь, кто там старший, кто не старший, у кого есть какое слово, кто на что претендует. Мы готовы, мы открыты к сотрудничеству. Очень трудно было договариваться и с американцами по этому направлению. Кстати говоря, в последнее время всё-таки мы заметили определённый сдвиг, есть практические результаты.
Я разговаривал с Президентом Трампом по телефону, он в целом поддержал идею создания зон деэскалации. Мы сейчас думаем о том, как обеспечить интересы всех стран региона на юге Сирии, имея в виду озабоченность всех стран, которые имеют проблемы в этом регионе, а именно и Иордании, и Израиля, и самой Сирии, и, безусловно, мы готовы прислушаться к мнению Соединённых Штатов, наших европейских партнёров. Но надо вести диалог конкретный, а не болтать о каких-то взаимных претензиях и угрозах, надо практической работой заниматься.
Вопрос: Вы говорите, что за ними решение, за ними действие, да?
В.Путин: Именно так, так и есть.
Вопрос: К разговору о США. Подозрения в том, что Россия вмешивалась в избирательную кампанию в США, вызвали настоящую политическую бурю в Вашингтоне. Во Франции аналогичные подозрения также прозвучали. Как Вы отреагируете, прежде всего, в свете того, что сейчас происходит в США?
В.Путин: Я уже много раз на этот счёт высказывался. Сегодня один из ваших коллег тоже на эту тему формулировал вопрос. Он сделал это очень аккуратно на пресс-конференции, сказал, что «говорят, что якобы российские хакеры». «Говорят» – кто говорит, на основании чего? «Якобы российские хакеры», а может быть, и не российские. Сам господин Трамп когда-то говорил, и говорил совершенно, на мой взгляд, правильно: «А может быть, это из другой страны: может быть, кто-то, лёжа на кровати, что-то придумал, а, может, кто-то специально вставил какую-то флешку где-то с именем российского какого-то гражданина», – или ещё что-то такое. Ведь всё что угодно в этом виртуальном мире можно наворотить. Россия этим никогда не занимается, нам это и не нужно. Нам нет никакого смысла это делать. Какой смысл?
Я уже общался и с одним Президентом США, и с другим, и с третьим – президенты приходят и уходят, а политика не меняется. Знаете почему? Потому что очень сильна власть бюрократии. Человека избрали, он приходит с одними идеями, к нему приходят люди с кейсами, хорошо одетые и в тёмных, как у меня, костюмах, но только не с красным галстуком, а с чёрным или с тёмно-синим, и начинают объяснять, как нужно делать, – и всё сразу меняется. Это происходит от одной администрации к другой. Что-то изменить – это достаточно сложное дело, это я говорю без всякой иронии. Это не потому, что кому-то не хочется, а потому, что это - сложно.
Вот Обама – продвинутый человек, человек либеральных взглядов, демократ, он же перед выборами своими обещал закрыть Гуантанамо. Сделал? Нет. А почему? Он что, не хотел? Очень хотел, я уверен, что хотел, но не получилось. Он искренне к этому стремился. Не получается. Не так всё просто.
Но это не самый главный вопрос, хотя это важно, это трудно себе представить: люди в кандалах ходят там уже десятилетиями без суда и следствия. Вы представьте себе, Франция бы так сделала или Россия – с потрохами бы сожрали уже давно. Нет, в Соединённых Штатах это возможно и до сих пор продолжается – кстати, к вопросу о демократии. Я сейчас не для этого пример этот привёл – я привёл потому, что не всё так просто. Но всё-таки у меня есть определённая доля сдержанного оптимизма, мне кажется, что мы по ключевым вопросам можем и должны договариваться.
Вопрос: На сегодняшний день Вы говорите, что такая политическая буря в Вашингтоне опирается на абсолютную фикцию.
В.Путин: Она опирается не на фикцию, она опирается на желание тех, кто проиграл выборы в Соединённых Штатах, хоть как-то поправить дела за счёт антироссийских выпадов, за счёт обвинения России во вмешательстве. Людям, которые проиграли выборы, никак не хочется признать, что они их действительно проиграли, что тот, кто выиграл, оказался ближе к народу, он лучше понял, чего хотят люди, простые избиратели. Вот это признать никак не хочется. Хочется себе объяснить и другим доказать, что они здесь не при чём, что их политика была правильная, они всё делали хорошо, но кто-то со стороны их обманул и объегорил. Но это не так, они просто проиграли и должны это признать. Вот тогда, когда это произойдёт, я думаю, будет попроще нам работать. Но то, что это делается с помощью антироссийских инструментов, это очень плохо, это вносит диссонанс в международные дела. Пускай бы между собой спорили, ругались и доказывали, кто круче, кто лучше, кто умнее, кто надёжнее и кто лучше формулирует политику для страны, – зачем сюда впутывать третьи страны? Это очень огорчает. Но и это пройдёт: "всё проходит – и это пройдёт".
Вопрос: Господин Президент, мы подходим к концу нашего интервью, и я, прежде всего, хотел бы задать вопрос о 2018 годе. Это год выборов в России, выборов Президента, выборов в законодательное собрание. Можете ли Вы нам сказать, намерены ли Вы выдвигать свою кандидатуру, или же, может быть, оппозиция сможет в случае этой кампании также в демократическом плане выставить свою кандидатуру? Как Вы видите развитие этой ситуации, Вы хотите, чтобы кампания прошла безусловно, исключительно в демократических условиях? Я говорю о 2018 годе.
В.Путин: Вы знаете, у нас всё последние избирательные кампании проходят в строгом соответствии с российской Конституцией, в строгом соответствии. И я сделаю всё для того, чтобы обеспечить проведение избирательных кампаний 2018 года таким же образом – повторяю ещё раз, в строгом соответствии с законом и Конституцией. Все люди, которые имеют на это право, все люди, которые пройдут соответствующие, предусмотренные законом процедуры, безусловно, могут и будут принимать участие, если они этого хотят, в выборах всех уровней: и в законодательные собрания, и в парламент, и в президентских выборах. Что касается кандидатов, то об этом ещё рано говорить.
Корреспонденты: Большое спасибо. Надеюсь, мы скоро увидимся. Большое спасибо за этот разговор для "Le Figaro".