?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: технологии


Клип от ridus.ru

«Торговая война» США – Китай, в сегменте накачивания противостояния через американское давление на компанию «Huawei», китайского лидера в IT-технологиях, приводит к парадоксальным результатам.

Как пишет сейчас американская пресса: «Trump may stop Huaweiin U.S., but the underseas cable race continues» - «Трамп может остановить “Huawei” в США, но подводная кабельная гонка продолжается».

Почему «подводная»? Подробности этой коллизии могут произвести впечатление даже на членов Конгресса США.

О текущих – для самих США – последствиях американского давления на Китай сообщает Джонатан Хиллман (Jonathan Hillman) – директор проекта «Воссоединение Азии» из Центра стратегических и международных исследований (Reconnecting Asia Project at the Center for Strategic and International Studies) на портале «axios.com»:

«President Trump's executive order and the Commerce Departments Entity Listcreate new challenges for Huaweis 5G wireless technology in the U.S. But in the meantime, the Chinese telecom giant is racing ahead under the worlds seas». – «Распоряжение президента Трампа и «Список организаций» министерства торговли создают новые проблемы для беспроводной технологии 5G компании “Huawei” на территории США. В то же время, китайский телекоммуникационный гигант мчится вперед…»

Американский аналитик пишет, что к берегам США подходит более 380 подводных кабелей для скоростного интернета, а Китай уже контролирует почти 100 этих кабелей по всему миру, и они принадлежат “Huawei” – «”Huaweiis building or improving nearly 100 submarine cables around the world».

Англосаксонский автор предостерегает Запад: «Программа “Сделано в Китае-2025” – это агрессивно растущие высокотехнологичные отрасли с государственными субсидиями и амбициозными целями, включая захват 60% мирового рынка оптоволоконной связи. Инициатива «Пояс и Путь» – это возможность для китайских фирм выйти на зарубежные рынки и достичь этих целей, поддерживая обещанные триллионы долларов расходов на инфраструктуру».

И тут же с ностальгией: «Сегодняшняя коммерческая деятельность также преследует стратегические интересы. В Первую Мировую войну Британия была в лучшем положении для поддержания глобальной связи между своими войсками, а также для отслеживания и разрушения сообщений противника, благодаря своей сети кабелей». – «In World War I, Britain was best positioned to maintain global communications among its forces and to monitor and disrupt enemy messages thanks to its network of cables».

Да… Были времена… Да, но для них - прошли.   

[Spoiler (click to open)]

Бритты, травившие китайцев в период «опиумных войн» XIX века, сегодня начали пожинать плоды своей колониальной политики. Вы помните эту максиму: «Они ничего не забыли…»? Так что, ныне – в глубокой исторической перспективе – именно китайские товарищи начнут убежденно и настойчиво разъяснять англосаксам, как те были «неправы» два столетия назад…

Удивительные метаморфозы происходят на наших глазах!

И – заключительный аккорд в алармистской статье этого американского аналитика: «So far, U.S. actions are focused on limiting Huaweisaccess to Western markets. But to shape tomorrow’s communications networks, it would also have to compete in developing and emerging markets — especially in Asia and Africa, where 90% of global population growth by 2050 is expected». – «Действия США направлены на ограничение доступа «Huawei» к западным рынкам. Но, для формирования сетей связи «завтрашнего дня», придется конкурировать с китайцами на развивающихся рынках, особенно, в Азии и Африке, где ожидается, что к 2050 году произойдет 90% мирового прироста населения».

Впечатление такое, что на Западе «проснулись» хотя бы те аналитики, которые столь откровенно комментируют: куда и почему заведет нынешняя линия американской торгово-экономической политики на китайском направлении. Они предполагают «сплошные убытки» для США.

Но, в Америке есть серьезные люди, которые «видят Будущее». И от их оценки ситуации – и рефлексии – уже в ближайшее время можно будет оценивать, что они решили, и чего они хотят после своего решения.

Схватка!

На кону – сотни миллиардов долларов… Но это... - не наша, чужая Игра.

А для нас скажу немного больше.

Имя
Huawei - оно непростое.

Почему? Потому, что в нем есть два символа Христианства -
Hua Wei. Два символа Христиаства - и "Х," и "В", хотя и в китайско-англосаксонской транскрипции.

Если Вы на пасхальную традицию обратите внимание, то отметите: на всех пасхальных творожных массах во всех православных домах отпечатываются именно эти два Символа - "Х" и "В" - "Христос Воскрес"

А сегодня имя китайской транснациональной компании - "Huawei". Здесь и "Х", и "В".  И именно на неё обрушили свой гнев англосаксы!

Вот и оцените эти факты и артефакты.


Хотелось бы предложить уважемым читателям вопрос: "Что происходит? Не в Высоком ли Измерении пошли разборки?" Однако... 


Map





Это было в прошлом году. К сожалению, тогда не знал о существованиии этого доклада. 
Однако, доклад главы «Курчатовского института» Михаила Ковальчука на заседании Совета Федерации в рамках «Времени эксперта», который на днях я прочитал, заставляет вернуться к этому тексту, несмотря на то, что год прошел. Слишком серьезные выводы были сделаны: 



Михаил Ковальчук. Фото с сайта http://council.gov.ru/press-center





Михаил Ковальчук:
Добрый день, уважаемые коллеги! 
Валентина Ивановна, я в первую очередь хочу поблагодарить вас и коллег за возможность выступить в такой важной и знаковой, значимой аудитории. Вы знаете, я вот долго думал о том, чему посвятить доклад, и решил поговорить в некоем смысле о будущем. Вы знаете, вот эта моя мысль подкреплена позавчерашним выступлением президента нашей страны в Организации Объединенных наций, где он в явном виде это сказал, вот про некие природоподобные технологии, и поэтому я хочу посвятить доклад именно этому. 
Вы знаете, вот мы с вами живем вот в такой ситуации, когда все последние годы только мы и слышим про кризисы: кризис ипотеки, кризис экономический, банковский. И на самом деле мало кто задумывается о том, что на самом деле, это лишь внешняя оболочка того, что происходит где-то в глубине. На самом деле, цивилизация переживает глубинный, и, пожалуй, самый сложный кризис за всю историю своего существования. Дело связано с тем, что мы живем в высокотехнологичном мире, вся наша жизнь, цивилизация основаны на высоких технологиях, и, на самом деле, кризис с той базой цивилизационной, то есть на самом деле науки, он и определяет то, что мы с вами видим и обсуждаем. Я попробую это пояснить.


[Spoiler (click to open)]Вы знаете, вот я когда был тинейджером, это было много лет назад, мне попалась в руки книжка некоего французского писателя Веркора, которая называлась «Молчание моря», может быть вы видели французский фильм об этом, он вообще про любовь, но он был настолько интересен, вот этот роман, что я посмотрел, нет ли еще у этого писателя чего-нибудь. У этого Веркора есть книга, называется «Квота или сторонники изобилия», в этой книге, почти 60 лет назад, сказано, что человечество после Второй Мировой Войны запустило новую экономическую систему, которая называлась «расширенное воспроизводство: потребляй, выбрасывай, покупай новое», фактически была включена машина по истреблению природных ресурсов. И если эта машина будет обслуживать страны только «золотого миллиарда», ресурсов мира хватит на бесконечно долгий период. Это было сказано 60 лет назад. И как только одна страна, такая как Индия, выйдет на уровень потребления энергии, равный уровню потребления энергии Соединенными Штатами 60 лет назад, в мире наступит экономический, энергетический коллапс. Это мы с вами сегодня и видим, а надо отчетливо понимать, что проблема именно в этом. И фактически, если жить в той парадигме, в которой мы находимся сегодня, то через определенный период времени цивилизация должна сохраниться, я не знаю, колесо, огонь, скотоводство вернутся к первобытному существованию. Я поясню это детальней.  
Вот посмотрите, глобальный вызов XXI века: сегодня то, что называется «sustainable development», устойчивое развитие, оно связано с практически достаточным, а практически – неограниченным потреблением энергии и ресурсов. Глобальное вовлечение в технологическое развитие все новых стран и регионов в глобальном мире приводит ко все более интенсивному потреблению, а фактически – к истреблению природных ресурсов. Значит «золотой миллиард», на наших глазах, дополнился Китаем и Индией, половина населения земного шара пересела с велосипедов на автомобили, фактически наступил ресурсный коллапс. Вопрос в том, он произойдет завтра или, так сказать, с некой сдвижкой временной, это вопрос второй, но борьба за истощающиеся ресурсы стала доминантой мировой политики, мы с вами очень хорошо это видим. Я хотел бы подчеркнуть две важные вещи: первая – лидерство сегодня обеспечивается технологическим превосходством, фактически, военная колонизация заменилась технологическим порабощением, и что крайне важно, под эту колонизацию подпадают развитые страны в первую очередь. 
Значит, в чем причина этого кризиса, почему так случилось? Вот посмотрите, наша с вами природа миллиарды лет существует в абсолютно гармоничном самосогласованном виде: светит солнышко, его энергия преобразуется с помощью фотосинтеза в химическую энергию, и вся система био- гео- живет гармонично абсолютно миллиарды лет самодостаточно, без дефицита ресурсного. Мы с вами построили техносферу, которая есть основа нашей цивилизации, фактически за последние 150-200 лет. И что произошло? Вот есть одна цифра: вот общее количество кислорода, которое было потреблено всей цивилизацией вот до нашего времени, составляет там 200 млрд тонн. Мы это же количество кислорода истребили за 50 лет. Значит вопрос заключается в следующем: представьте, вот до того времени, как мы изобрели паровую машину, мы были, наша технологическая жизнь, цивилизация была частью общей техносферы: мускульная сила, плюс силы ветра и воды. Мы не нарушали баланс в природе. Дальше мы придумали паровую машину, потом электричество, и построили техносферу, которая полностью антагонистична природе. Значит фактически, причина кризиса в противоречии, антагонизме между природой и созданной человеком техносферой. И это наступило за последние десятилетия, по факту. Вот это и есть причина кризиса. 
Поэтому, вот сейчас я могу вам сказать, человечество находится в некой очень сложной ситуации, перед выбором, перед нами стоит проблема о том, что будет с человечеством дальше, она очень глубокая. Вот поэтому, выборы приоритетов сегодня, для цивилизации в целом и для каждой конкретной суверенной страны является важнейшим делом. Все приоритеты можно поделить грубо на две части: есть тактические приоритеты, которые позволяют нам жить сегодня, если мы не будем производить лекарства или продукты, или там армию модернизировать, мы как бы сегодня потеряем все, не сможем выжить, но если мы не будем думать о стратегических вызовах, то завтра мы исчезнем. Я поясню это очень простым примером: вот представьте себе, мы недавно отмечали 70 лет нашей Великой Победы во Второй мировой войне. Значит представьте себе Советский Союз 9 мая 1945 года был победителем: мы имели самую мощную, самую технологически оснащенную, самую боеспособную армию в мире, мы были властелинами мира. Но в августе того же года, после взрывов в Хиросиме и Нагасаки атомной бомбы, то если бы мы не занимались атомным проектом, то наша победа была бы обесценена, мы бы просто исчезли как государство. Поэтому, решая проблемы создания оружия, победы в войне, наше государство приняло глубинные решения по реализации в тяжелейших условиях войны стратегического приоритета, который сегодня дал нам возможность сохраниться как суверенному государству. И мы с вами должны понимать, что только благодаря этому сегодня мы с вами живем в суверенном государстве, благодаря тому что были созданы атомное оружие, подводные лодки и ракеты, средства его доставки. 
Я вам покажу эту картинку: вот атомный проект, причем что было важно, в тяжелейших условиях войны никто ничего не обсуждал, создавалось атомное оружие, никто не говорил про инновации, про экономическую выгоду – делалось атомное оружие, бомба, чтобы выжить. Но когда вы решаете стратегический, как бы важный вызов, отвечаете на него – вы взрываете цивилизацию на многие десятилетия, меняя ее облик и лицо, и создавая принципиально новый технологический уклад. Вот посмотрите: из этой бомбы сначала возникла атомная энергетика, в 1954 году Курчатов повернул бомбу и создал первую в мире атомную станцию, это дата рождения атомной энергетики в мире, Обнинская станция, затем логика развития атомной энергетики привела нас к термояду, и сегодня весь мир, сложив 10 миллиардов, на юге Франции реализует нашу идею, которая впервые в 1954 году была реализована в Курчатовском институте, создается токамак, даже слово русское, это будущий источник энергии на основе термояда, синтеза, а не деления, как сегодня. Затем это же ядерно-энергетическое устройство, простите, эта бомба была повернута в ядерно-энергетическое устройство, в 1958 году была создана первая наша подводная лодка, а через год первый в мире атомный ледокол, и мы сегодня вне конкуренции на высоких широтах, на шельфе, в Арктике. При этом, заводы которые строят подводные лодки, безальтернативно могут создавать платформы для добычи нефти и газа на шельфе, и первая такая платформа, Приразломная, была сделана.  
Теперь я уже хочу обратить ваше внимание, я не говорю уже о космосе, что дальнейшее движение в космос связанно с ядерной энергетикой в существенной мере, я обращу ваше внимание на простую вещь, вот смотрите, мы все пользуемся компьютерами, и никто не задумался, что вообще компьютеры и вычислительная математика возникли только потому, что надо было обсчитывать термофизические, теплофизические характеристики нейтронных реакторов и траектории выхода в космос. Поэтому возникли вычислительная математика и компьютеры, а суперкомпьютеры сегодня, которые составляют основу наших разработок, они возникли в ответ на запрет испытаний ядерного оружия. Мы с американцами договорились, мы перестали делать в Семипалатинске, они в Неваде, но это испытание переместилось в суперкомпьютер, который возник только поэтому. Ну а дальше, если мы с вами говорим, мы посмотрим сегодня: ядерная медицина, изотопы, ускорители, нейтронные реакторы, вся исследовательская база мировая, она выросла из атомного проекта. Я вот, заканчивая этот сюжет, хочу вам сказать, что если вы решаете стратегическую задачу, она взрывает цивилизацию, она превратила Советский Союз в сверхдержаву, и сегодня сохранила нашу суверенность, но при этом, она родила новую экономику высокотехнологичную, мы сегодня практически, например, единственная страна, которая полный атомный цикл имеет. Одна страна — это мы. И мы фактически создали десятки индустрий, вот если вы оцените вот эти рынки, то они доминирующие высокотехнологичные рынки в мире, и мы на них играем ключевые роли. Поэтому выбор стратегического приоритета, он ключевой вопрос для перспектив развития любого государства, в первую очередь такого как наше. 
И вот сегодня мы с вами столкнулись, вот этот кризис, выхода из него два: выход первый – двигаться как есть, через череду кровавых войн, за передел и доступ к ресурсам, который уже идет, мы придем фактически к первобытному состоянию, либо второй вариант – создать принципиально новую технологическую базу природоподобных технологий, то есть фактически включить технологии в цепочку замкнутого ресурсооборота, самодостаточного, который существует в природе
Вот эту картинку посмотрите. Солнце – это термоядерный источник, его энергия, минимальная часть, десятые, сотые доли процента перерабатываются с помощью фотосинтеза в другие виды энергии, и затем, это все, так сказать, обеспечивает жизнь всего комплекса, да, Земли. Я хочу обратить ваше внимание, вот высшее, так сказать, достижение природное — это наш с вами мозг человеческий. При этом наш мозг потребляет, в среднем, 10 Вт, в пиковые минуты – 30 Вт, это как лампочка в туалете коммунальной квартиры. А суперкомпьютеры, которые мы делаем, например, используем сегодня, вот в Курчатовском институте один из самых мощных суперкомпьютеров, он потребляет десятки МВт, но мощность всех компьютеров мира только в прошлом году сравнялась с мощностью мозга одного человека. Вот это есть прямое доказательство, так сказать, неправильности наших технологических движений. 
Я хочу сказать, что мне сегодня говорить очень легко, потому что президент нашей страны, когда он говорил уже закончив обсуждение сегодняшней политической обстановки Сирии, Украины, он вернулся к выбросам, и сказал, что надо посмотреть на проблему шире: устанавливая квоты на вредные выбросы, используя другие по своему характеру тактические меры, мы, может быть, на какой-то срок и снимем остроту проблемы, но, безусловно, кардинально мы ее не решим, и нам нужны качественно иные подходы, речь должна идти о внедрении принципиально новых природоподобных технологий, которые не наносят урон окружающему миру, а сосуществуют с ним в полной гармонии, и позволят восстановить нарушенный человеком баланс между биосферой и техносферой. Это действительно вызов планетарного маштаба. Конец цитаты. 
Теперь я хочу сказать, что эта очень емкая цитата из выступления президента в Организации Объединенных Наций, она имеет под собой очень такую глубокую, длинно- и долго- развивающуюся базу соразвития самой науки. Вот посмотрите, если мы взглянем на естественный ход развития науки, что происходило? Перенос акцентов на живое, вот если какое-то количество лет назад, 90% публикаций были посвящены полупроводникам, то сегодня практически львиная доля научных публикаций посвящена науке о живом, биоорганике. Это первое, то есть перенос интереса на живое, на биологию. Второе – науки-связки появились, они появлялись давно, а сейчас их стало огромное количество: биофизика, геофизика, биохимия и даже нейроэкономика и нейрофизиология. Это что означает? Научная среда была беременна это междисциплинарностью, ей не хватало этих узких дисциплин, и она начала создавать вот такие переходы интерфейсы науки-связки. И что еще очень важно, выход междисциплинарных исследований в технологии. Вот посмотрите, как сегодня устроена технология? Очень просто. 
Вы берете, вот простой пример, бревно, обрубаете сучья, у вас есть бревно, можете сложить сруб. Мы обработали дальше – брус, еще дальше – вагонка, и так далее. Дальше, что мы делаем с металлом? Добываем руду, выплавляем слиток, ставим на станок, отрезаем лишнее, делаем деталь. До 90% ресурсов материальных и энергии идет на создание отходов и загрязнение окружающей среды. Сегодня так устроена технология. И уже появились новые аддитивные технологии, они на слуху, я думаю, вы об этом слышали, когда вы теперь создаете детали природным путем, выращивая их. Фактически, вы можете выращивать, сначала делать биологические вещи, например протезы делаются там, замена костей, выращиваете детали человеческого организма. Это начинается от 3D-принтинга, по сути это есть аддитивные технологии, и сегодня вы можете создавать детали любого назначения именно этим аддитивным путем, не отрезая лишнее, а наращивая, и это – природоподобные технологии
Отсюда вывод. Вот сегодня к стратегической, от стратегической цели, которая есть природоподобие, другого выхода у нас нет, переход к стратегическому приоритету, новый стратегический приоритет научно-технического развития — это интеграция, слияние наук, и технологическое освоение результатов междисциплинарных исследований. А базой для этого является опережающее развитие принципиально новых междисциплинарных конвергентных фундаментальных исследований и междисциплинарного образования. 
Но я бы хотел сейчас, вот в оставшееся время, посвятить его рассказу или разговору об угрозах. Вот понимаете, мы живем в очень таком сложном, быстро меняющемся мире и что делать совершенно очевидно, понятно, мы к этому готовы, об этом я еще скажу, но надо обратить внимание на угрозы, глобальные вызовы, которые таит в себе природоподобная технология. Вот смотрите: мы, с одной стороны, переходим к технологическому воспроизведению живой природы, и это ясно, это даст нам возможность сделать технологии, которые будут частью природного цикла, не нарушать его, и в этом смысле мы восстановим, вот как сказал президент, «естественный обмен веществ в природе». Но возникает возможность целенаправленного вмешательства в жизнедеятельность человека, даже в процесс эволюции
Вот эти угрозы, связанные с вмешательством, можно четко поделить на два блока: первое – это биогенетическое, на базе нанобиотехнологий, то есть вы можете создавать искусственные живые системы с заданными свойствами, в том числе и несуществующие в природе. Я вам приведу простой пример: вот, скажем, мы создаем, допустим, искусственную клетку. Эта искусственная клетка с одной стороны она медицински важна, она может быть диагностом, она может быть доставщиком лекарств целевым, но с другой стороны, она может быть как бы вредоносной, да, и тогда, фактически, одна клетка, которая имеет генетический код и саморазвивается, является оружием массового поражения. При этом, благодаря достижениям современной генетики, вы можете создавать эту клетку, этногенетически ориентированную на конкретный этнос: это может быть безопасно для одного этноса и вредоносно, смертельно для другого. Это первый тип опасности, очевидный, при появлении принципиально нового оружия массового поражения.  
И вторая вещь: у вас развиваются когнитивные исследования, это исследования по изучению мозга, сознания. Значит, фактически, открывается возможность для воздействия на психофизиологическую сферу человека, причем очень легкую и простую. Я могу об этом говорить долго и подробно, но скажу вам только одну вещь: фактически, с одной стороны, это очень важно для медицины, для всего остального, потому что вот биопротезы вы можете делать, вы можете создавать для парализованных людей системы управления глазами там и так далее, но с другой стороны, существует обратная связь мозго-машинных интерфейсов или мозго-мозговых, когда вы можете создавать ложную картину действительности внутри человека, как бы там солдат, оператор и так далее. То есть это очень тонкая и сложная вещь, управление индивидуальным и массовым сознанием. И мы с вами видим, что происходит на уровне массового сознания, скажем с помощью интернета. Вот эта вещь.  
Теперь бы я хотел суммировать то, что я сказал, и подчеркнуть следующее: вот когда я говорил об атомной энергетике, там есть двойственный характер технологий, есть военное применение и есть гражданское. И вы точно знаете, это атомная станция, она вырабатывает тепло и электроэнергию, а вот здесь нарабатывается оружейный плутоний. Причем, я на расстоянии измеряя поток нейтрино, могу контролировать состояние реактора, и точно сказать: нарабатывается оружейный плутоний или нет. Дальше у вас что есть от ядерного взрыва? Температура, ударная волна, плюс радиация. Мы сегодня все это контролируем, поэтому контроль полный за нераспространением технологии атомного, в смысле, массового поражения. А здесь, в природоподобии, двойственный характер технологий изначально: размыты границы между гражданским и военным применением, а как следствие — полная неэффективность существующих методов контроля. Я вам говорю, каждая разработка носит медицинский характер. Почему сегодня интерес к медицине? Потому что медицина сегодня – это правильное гражданское применение, но автоматически существует второе, они почти неразличимы. Вторая опасность заключается в том: доступность и относительная, по сравнению с ядерными технологиями, дешевизна, и возможность создания средств поражения даже в кустарных условиях. И отсутствие необходимости средств доставки. Вот представьте себе: вот атомную бомбу создали 60, там 70 лет уже назад – никто с тех пор, хотя все написано в учебнике, атомного оружия не сделал. У всех у кого оно есть, им дали либо американцы, либо Советский Союз. Никто не сделал. Почему, задайте себе вопрос. А потому, что для этого надо обладать колоссальной наукой, глубинными традициями, колоссальной промышленностью, экономический мощью – это не под силу ни одному государству. И поэтому, хотя в учебнике все написано, взяли 2 куска 235-го урана, создали критическую массу – вот вам бомба, все известно. А никто не сделал. А вот в этих технологиях, это можно сделать на кухне. Вам надо добыть клетку, контролировать ее, то есть это очень просто. А отсюда, у вас есть 2 вещи: вы должны думать о принципиально новой системе международной безопасности, потому что еще есть одна важная вещь — вы не можете предугадать последствия выхода искусственно создаваемых живых систем в окружающую среду, как они нарушат эволюционный процесс
Ну вот не буду вдаваться, вот здесь есть примеры того, какие работы ведет американское агенство DARPA, например, в этой области, по управлению сознанием, по созданию этногенетических систем. Если почитать только названия, достаточно понять каковы масштабы этой деятельности. И отсюда, в чем есть опасность? Возникает опасность возможности одностороннего владения этими технологиями одной страной, и их использование. И я хочу очень кратко, не вдаваясь в детали, вам напомнить, что ответы на эти вызовы у нас были, начали готовиться в соответствии с президентской инициативой по стратегии развития наноиндустрии еще в 2007 году. И вот этапы, я оставляю в стороне, так сказать, инновационную часть, коммерческое развитие нанотехнологий, и хочу сказать, что за эти годы создана принципиально новая исследовательская база, сетевая структура по стране, и мы подошли к реализации задачи третьего этапа, объявленной в 2007 году, который должен привести к созданию в Российской Федерации принципиально нового технологического базиса экономики на базе продуктов нанобиотехнологий природоподобия. 
Я приглашаю вас всех, Валентина Ивановна, как-нибудь может заседание провести в Курчатовском Институте, что бы посмотреть, что, в соответствии с поручениями президента, создано в Курчатовском Институте за последние 5-7 лет. У нас создан не имеющий аналогов центр-конвергент мировых аналогов, центр конвергентных наук и технологий на базе мегаустановок, единственного, на постсоветском пространстве, источника синхротронного излучения, нейтронного исследовательского реактора, и мощнейшего комплекса суперкомпьютер, биогенетических вещей, нейрокогнитивных исследований и так далее. Вот это все есть, действует, средний возраст работающих там сотен людей 35 лет, создана система подготовки кадров, первый в мире факультет НБИКТ создан на Физтехе, на базе Курчатовского, то есть насос кадров включен, и это все действует. 
Я хотел бы теперь в оставшееся время поговорить о том, что происходит с наукой в мире и технологиях - наука и технологии в системе факторов развития цивилизации. Посмотрите, что сегодня происходит, вот если даже обывательски посмотреть: первое – мы все время слышим крики, и это происходит, о создании абсолютно прозрачной научно-образовательной сферы, это первое, и неограниченная мобильность человеческих ресурсов. А теперь что это означает? Вот у вас есть фонды, наши фонды, например, дают деньги на научные исследований. Но после этого все находится в открытом доступе. Это означает, что вся информация о результатах, исполнителях, кадровом резерве, созданных и подготовленных за счет национальных бюджетов различных государств, находятся в открытом доступе и легко поддается мониторингу, а значит, так сказать, управлению. Это дает возможность, в первую очередь, и только сегодня, Соединенным Штатам, за счет ресурсов внешнего мира, использовать результаты R&D или НИР и НИОКР, привлекать исполнителей, и рекрутировать наиболее способные молодые кадры. Фактически, сегодня американцами создается глобальная распределенная научно-образовательная среда, которая финансируется национальными бюджетами и обслуживает интересы Соединенных Штатов. И это реальная вещь. Дальше, следующий шаг.
Если посмотреть теперь на нас, что происходит с нами, в свете того, что я сейчас только что сказал. Происходит очень просто: целенаправленное лишение страны стратегических целей и концентрация на тактических задачах. Мы, до сегодняшнего дня, у нас отсутствует стратегический национальный интерес научно-технологического развития. Мы решаем тактические проблемы, как во время войны, мы можем делать танки, пушки, выиграть войну, но проиграть будущее. Вот сегодня, нас концентрируют, до последнего времени, до последних решений президента, на решении тактических задач. Второе – кластеризация научной сферы. Она произошла в момент выживания, когда у нас все было плохо, когда не было денег, великая сфера, великая научная сфера Советского Союза распалась на кластеры, потому что вы из окружения не можете выйти ни дивизией, ни батальоном, даже взводом – поодиночке. Поэтому она кластеризовалась, и сегодня эта кластеризация, с помощью грантовой системы, фиксируется и замораживается, для того чтобы в этом случае ей легко управлять. Я вам приведу пример: я 15 лет был директором одного из крупнейших академических институтов наших, Институт Кристаллографии, на Ленинском проспекте, значит 250 научных сотрудников, и 50 грантов, очень небольших, научного фонда. Значит там по 500 000 рублей. Весь потенциал института разбит на 50 групп: 50 групп по 5 человек отлично живут на эти 500 000, не имея ни ответственности, ничего остального, работают, ездят за границу, имеют аспирантов, подают на следующий грант и шикарно живут. А результатами этой деятельности, которую получают за наши деньги, очень легко воспользоваться с помощью наблюдения, даже электронного слежения за отчетами данных работ. Все! И это, фактически, создает систему вот полностью контролируемого, и вы за свой бюджет их обслуживаете. Например в Германии, могу вам в деталях пояснить: американская колония, у них нет стратегических целей, но они за свой бюджет обслуживают глобальные интересы Америки.  
Хочу сказать еще очень важную вещь: система оценки, например наукометрическая, деятельности, скажем, научной в стране, она тоже фактически приводит например к уничтожению национальной научной периодики и так далее, это очень тонкие вещи. Фактически, мы присутствуем при попытке сформировать систему, в которой научно-технические и глобальные цели понятны только Соединенным Штатам и ими формулируется, а Россия должна стать поставщиком интеллектуальных ресурсов, исполнителем тактических задач, необходимых США для достижения стратегического результата. Этого, к счастью, не получилось, но тем не менее, мы в зоне этой опасности еще находимся, и это все происходит за счет бюджета Российской Федерации. 
Очень важный пример приведу. Как американцы участвуют в международных проектах? Вот смотрите, есть огромное количество международных проектов в Европе. Американцы ни в одном проекте не состоят финансово, организационно, ни в ЦЕРНе, ни в рентгеновском лазере, нигде. Но их представители сидят во всех управляющих комитетах, причем не только они, а с американскими паспортами поляки, словаки. Они, во-первых, полный мониторинг проводят, во-вторых, пытаются протянуть те решения, которые важны им и так далее. Я могу привести вам конкретные примеры: значит, фактически, они влияют, неформально, на принятие решений, а затем в полной мере пользуются этими результатами. Я вам приведу пример: нейтронный источник. Создавался Европейский нейтронный источник, много лет назад решили его делать, 10 лет, создали бригады людей, они создают, вот том, чего будет делаться. Дальше американцы смотрят – хороший том, но надо еще поработать. Создается новая группа, списки людей, адреса, явки, новая вторая книга, белая книга. Смотрят – вот она уже прилична, но надо еще, вот, немножко это доработать, еще людей подтянуть оттуда, отсюда, а после этого американцы, никого не спрашивая, выделяют из бюджета 1.5 млрд долларов в свою национальную лабораторию, забирают вот этот том и этих людей из Европы и строят этот ускоритель. В Европе до сих пор не начаты эти работы, 10 лет прошло, а в Америке он уже 4 года работает. Вот весь ответ. Фактически, все используется для подготовительной работы, за деньги европейских стран, но используя вот таким образом. 
Россия сегодня: мы участвуем на ключевых ролях материально, интеллектуально в крупнейших проектах. Мы 2 с лишним млрд долларов вносим в европейские проекты ИТЭР, ЦЕРН, который у всех на слуху, лазер на свободных электронах и тяжелоионный ускоритель. Только в Германию миллиард долларов. И я должен сказать, что сегодня мы вернулись к созданию мегапроектов на территорию Российской Федерации, у нас реактор ПИК – вот вчера Сергей Евгеньевич Нарышкин посетил нашу площадки в Гатчине и видел этот реактор, мы с ним там были позавчера, в понедельник. Значит это один из мощнейших, самый мощный реактор в мире будет, который пройдя энергетический путь, войдет в строй и будет крупнейшей в мире установкой. Затем, у нас создается российско-итальянский проект IGNITOR – новый токамак, и третье – это ускоритель в Дубне, четвертый – синхротрон. Значит, у нас есть проекты на нашей территории, но очень внимательно надо понимать как бы международное сотрудничество, скажем теми же американцами, тоже используется для ослабления, фактически, Европы в первую очередь, и нас пытаются втянуть в эту историю для усиления собственных позиций. 
Выводы понятны, я хотел бы вам несколько, так сказать, футуристических картинок нарисовать. Вы знаете, я вот долго думал, говорить это или нет, я думаю, что это целесообразно. Представьте себе: вам это может показаться таким, знаете, как бы зловещим, странным будущим, но надо понимать, что, к сожалению, это реальность. Вот давайте грубо взглянем на мир, как устроен мир? Мир устроен был очень просто: некая элита всегда пыталась весь остальной мир поставить себе на службу. Сначала был рабовладельческий строй, потом был феодальный, потом был капитализм в том или ином виде, фактически, но каждый раз это заканчивалось сменой формации. Почему? Потому что люди, которых элита пыталась превратить в обслугу, этого не хотели по двум причинам: они, во-первых, были биологически такими же людьми как те, кто их хотел превратить в обслугу, а во-вторых, у них вырастало, по мере развития, самосознание и они сами хотели, так сказать, стать элитой. И вот весь этот круговорот происходил. А теперь получается следующее: сегодня возникла реальная технологическая возможность в процесс эволюции человека. И цель – создать принципиально новый подвид Homo sapiens – служебного человека. Если вы смотрели фильм «Мертвый сезон», вы хорошо помните, но тогда это были какие-то там рассуждения, а сегодня биологически это становится возможным сделать. Свойство популяции служебных людей очень простое: ограниченное самосознание, и когнитивно это регулируется элементарно, мы с вами видим, это уже происходит.  
Вторая вещь – управление размножением, и третья вещь – дешевый корм, это - генно-модифицированные продукты (sic!). И это тоже уже все готово. Значит фактически, сегодня уже возникла реальная технологическая возможность выведения служебного подвида людей. И этому помешать уже не может никто, это развитие науки, это по факту происходит, и мы с вами должны понимать, какое место в этой цивилизации мы можем занять
Я вам прочитаю, просто прочитаю, что это не просто так: ''...политика в области народонаселения становится весьма важной для соблюдения экономических интересов США. Следует создать социальные и психологические предпосылки для якобы стихийного снижения рождаемости... Мы должны позаботиться о том, чтобы наша деятельность не воспринималась развивающимися странами как политика развитой страны, направленная против этих стран...'' Это - меморандум национальной безопасности США NSSM 200 1974 года. Там все еще сказано в 74 году, объявлено, что должно быть сделано. Но я хочу сказать, там точно сказано, что надо, шаг за шагом, во-первых, менять самосознание, как бы приучать людей, что не надо размножаться и продолжать род и так далее. Убирать национальные особенности, вот это сказано сначала президентом Всемирной Ассоциации здравоохранения, правой рукой Рокфеллера, а затем меморандум национальной безопасности США, вот номер 200, 1974 года, в котором написано, что надо делать так, что бы страны не поняли, что это стало происходить
И вот смотрите, что сегодня происходит? Слом системы базовых моральных принципов, фактически, да, это ключевой вопрос, и создание альтернативных ценностей, которые не вписываются в настоящую жизнь. Затем, очень важное обстоятельство, об этом говорил президент в своем выступлении – абсолютизация свободы личности, вот вы обратите внимание, вам из всех, со всех сторон, и часть наших радиостанций сегодня говорит, что "ребенок важнее родителей". Это происходит на всех уровнях, от семьи до государства. Абсолютизация свободы личности, личность выше государства суверенного, дети выше и так далее. К чему это приводит? Это фактически лозунг к слому суверенного государства, суверенитета государств, который является единственным инструментом защиты общества и ценностей и соблюдения баланса между правами и свободой человека. И мы с вами это наблюдаем сегодня - абсолютизация лозунга свободы личности приводит к уничтожению суверенных государств. А дальше?  
У вас нет защиты, у вас толпы людей, которые борются друг с другом и легко управляются извне. И это есть мощнейший инструмент. И еще очень важная вещь: ну, фактически замена вот этого организованного сообщества взаимодействующих и защищенных государством людей совокупностью просто, ну, как бы, популяции управляемых отдельных индивидуумов. Вот о чем идет речь. И еще следующая вещь: фактическое сокращение рождаемости путем внедрения в массовое сознание представлений, противоречащих естественным. Речь идет о ЛГБТ, о семьях без детей и всего остального. Фактически, сегодня мы имеем вот это в гуманитарной сфере, но это базируется на технологической базе создания служебного человека
Вот, собственно говоря, наверное и все, что я хотел вам сказать. 


Имеющий уши да услышит...


Map






Герман Греф. Фото pressafoto.ru


Это очень интересно!
Руководитель «Сбербанка России» Герман Греф во главе делегации из 30 российских бизнесменов и чиновников в марте 2016 года посетил Стэнфорд и Кремниевую (Силиконовую) долину в США. Затем по итогам поездки он провел публичную лекцию – встретился с молодыми специалистами в рамках программы «Встреча лидеров» в Москве.
Материал огромный – только сама лекция продолжалась около полутора часов. Полностью её можно прочитать на сайте - "Свободная пресса". Поэтому здесь - видео лекции и основные части выступления.
Полагаю, стоит посмотреть, прочитать и сделать выводы. 



Герман Греф: Добрый день! Я думаю, что наша задача сегодня попытаться донести до вас какие-то самые ключевые выводы и впечатления, которые мы привезли с собой из Стэнфорда, из Кремниевой долины. Как ни парадоксально, я хочу сказать только о двух самых главных выводах, которые я вынес.
Первый: на самом деле, нет никакой конкуренции товаров, продуктов или услуг. Есть конкуренция моделей управления. И это главный вывод.
Компании уже не конкурируют за продукт. Продукт так быстро меняется, так быстро совершенствуется, что совершенно бессмысленно пытаться что-то воспроизводить…
В "Uber" нам сказали одну фразу, что «конкуренция со стороны китайцев дошла до такой степени, что нам кажется: если мы утром проснулись с очень интересной новой идеей по поводу новых продуктов, то в обед, когда мы собираемся на встречу, чтобы это обсудить, китайцы ее уже воспроизводят».

[Spoiler (click to open)]

И это говорит о том, что они не просто это научились делать — они переняли, в том числе, и такую управленческую систему, которая позволяет реализовывать все эти инициативы с новыми скоростями. Воспроизвести можно всё, что угодно, и можно выиграть только за счет более эффективной системы управления, которая, конечно, включает в себя все аспекты, о которых мы будем говорить. И в том числе, и, может быть, в первую очередь — аспект культуры.
Связанный с этим вывод, раньше этого не было так явно видно, а сейчас это абсолютно отчетливо ощущается – всем крупным компаниям понятно, что есть большая опасность со стороны финтеха…
Как сказал в этом году Джим Даймон, руководитель JPMorgan Chase: «Кремниевая долина уже здесь, и она кушает наш ланч».
Если раньше это было просто ощущение, что страшно, и эти ребята действительно начинают кушать наш ланч, то сейчас ясно дефинирована проблема для крупных компаний.
Ни одна крупная компания не имеет шансов выжить в случае, если она не трансформирует свою модель управления.
Потому что ключевая история — чем отличаются крупные компании от маленьких компаний или от выросших новых компаний… Ну, «Google» никто не назовет маленькой компанией или «Amazon» никто не назовет маленькой компанией — уже, но они сохраняют agility, такую проворность, гибкость, скорость. И вот это, наверное, сегодня самая ключевая история.
Как старым компаниям (под старыми компаниями мы понимаем все компании, которые не родились в течение последних 10-15 лет) – «Microsoft», болеющей этой же самой болезнью, «Cisco», в которой мы были, занимается трансформацией своей бизнес-модели и повышением своей мобильности и т. д. Все крупные компании занимаются одним и тем же.
Мы начали свой визит с «Alcoa»— «Alcoa» занимается тем же самым. «Boeing», представители которого у нас выступали, занимается тем же самым.
«HP»— одна из крупнейших и легендарных компаний Кремниевой долины — выступали перед нами тоже. Они провели совершенно грандиозную трансформацию, разделив компанию на две части. Производство всего «железа» сейчас считается commodities. У нас commodity — это нефть, газ, удобрения и т. д. Там уже commodities — телефоны, телевизоры, видеокамеры и т. д. – они ничего не стоят на рынке. Считается, что это старое производство, мультипликаторы к рыночной стоимости применяются старые.
В общем, «HP» делит компанию на 2 части. Как раз на ту часть, которая продолжает производить commodities — хотя это высочайшие технологии, я думаю, что для любой российской hi-tech компании производить такой commodities считалось бы верхом хай-тека… Так вот, это у них — такой «отстой», говоря на современном русском языке.
Нужно создавать совершенно новую модель и производить новые продукты. И там мультипликаторы совершенно другие, с точки зрения рыночной капитализации.
Если говорить о мультипликаторах, то мы были у компании «Netflix», у которой price-to-earnings, то есть соотношение рыночной капитализации к чистой прибыли составляет 329, по-моему. И компания «Uber», капитализация которой сейчас, по-моему, в районе 60 млрд, еще не вышла на позитивный cash flow, в этом году у них первый год, когда они собираются заработать какую-то небольшую прибыль, только со следующего года, 2017-2018 гг., они войдут в устойчивый тренд операционной прибыльности. Вот это — первая история.
Вторая история — это, конечно, скорости. Знаете, я несколько лет назад почувствовал, что эту скорость нельзя передать в словах, ее надо передавать максимально в ощущениях. Важно, что наша команда, 30 человек, выехала и, что называется, почувствовала это собственной кожей, всеми фибрами, всеми молекулами. Там эта скорость ощущается очень явно. Если я скажу, что сегодняшний год — это как пять лет, или как семь — 10 лет назад, я, наверное, не очень сильно промахнусь. Потому что за год происходят очень большие изменения. Причем, большие изменения во всем, в первую очередь… Ну, всё это можно назвать технологиями…
И это, наверное, второй ключевой вывод, который уже становится зримым. Интересно, как долго это может продержаться, но пока не видно, что эти темпы, эти скорости будут снижаться.
И здесь сразу же я вспоминаю разных экономических историков, говоря, что в России, к сожалению, традиционное отставание в технологическом укладе от западных стран — в несколько десятков лет. И первое ощущение, которое я оттуда вывез — что никто не гарантировал эти несколько десятков лет отставания. Это отставание может нарастать, если мы, конечно, все вместе с вами не начнем развиваться хотя бы с такой же скоростью…
Вот, наверное, две ключевые мысли, которые я вынес оттуда. И то, что мы для себя наметили 4 приоритета на этот год, — 3 из них точно отвечают тому, о чем я сейчас сказал. Это – модель управления, которая, собственно говоря, включает в себя команду и культуру. Потому что ключевой историей в модели управления является культура. И второе — это, конечно, технологии.
Знаете, невозможно уже ни с кем разговаривать на предыдущем языке — это язык «дженералистов», что называется. Если ты не владеешь в деталях технологиями, то ты превращаешься в такого, знаете, спикера-клоуна, дежурного презентатора. Это ни у кого не вызывает ни впечатления, ни уважения.
Время таких «общих дженералистов» — в переводе на русский язык, «политруков» — точно ушло. И если ты не становишься более детальным profound-лидером, который ясно представляет себе то, что он хочет делать, и то, что он будет делать, и то, как он это будет делать — это удел нового лидерства, это новый лидер...
Мы посетили «JPMorgan Chase» и «Citigroup». После посещения «JPMorgan» можно сказать, что у них, конечно, мощнейшая технологическая команда, и они делают очень серьезные преобразования. И то, что меня поразило в «JPMorgan», и то, на чем я всегда стоял, и что поколебало мою уверенность в правильности этой позиции — это то, что «JPMorgan» стал использовать публичное облако. Первыми в американской банковской системе они ушли на «Amazon Cloud»…
И действительно, наверное, это неизбежная история. Потому что если мы говорим о collecting data, то этих data становится какое-то неимоверное количество. По прогнозам, к 2020 году объем хранимых данных увеличится примерно в 6-7 раз.
Если говорить о нас, то мы собираем данные, у нас огромный массив информации, но мы собираем данные пока, я бы сказал, очень примитивные. И сейчас, когда мы построим настоящую фабрику сбора данных и их обработки, то у нас будет взрывной рост объема этих данных. И, конечно, я осознаю, что нам никаких денег и сил не хватит — хранить это всё в частном облаке. Нужно строить какой-то неимоверный дата-центр величиной в русскую Кремниевую долину — «Сколково». Это, конечно, очень тяжелая задача.
И нам нужно будет, конечно, очень внимательно смотреть, какие из этих данных сколько лет хранить, чтобы нам не забивать огромные мощности. И я думаю, что нам нужно думать над тем, как, для каких операций, для каких типов данных и операций мы можем использовать публичное облако. Это – главный вывод.
Для меня это тоже был ступор, но действительно какие-то бэк-офисные операции, какие-то данные мы можем перевести в публичное облако. Потому что действительно пиковые нагрузки очень большие. Держать свои мощности под пиковые нагрузки — пиковые нагрузки в 2-2,5 раза превышают обычные — и держать в 2-2,5 раза больше вычислительный ресурс просто глупо. Поэтому вот эти пики срезать в публичном облаке, использовать его для того, чтобы оптимизировать свои расходы, не наращивать совершенно не нужные для обычной деятельности объемы ресурсов памяти — конечно, это большой вопрос для нас.
В «Citigroup» нас поразило то, что «Citigroup» раньше нас пошел в agile. «Citibank», который был в шаге от банкротства в 2008 году. И то, что называется — за одного битого двух небитых дают — они, конечно, быстрее, чем остальные американские банки, ушли в эту историю…
Они, наверное, самые большие американские инвесторы в стартапы. То, что они сделали, конечно, потрясает. Они переехали в новое здание… Здание, по-моему, 200 тыс. с лишним кв. метров. И они говорят: «Мы выкупили это здание целиком, мы сейчас сюда переехали с Манхэттена». Здание, наверное, постройки 60-70-х гг., внешне тяжеленькое, но, правда, хорошей планировки, дает возможность на всем этаже open-space, это достаточно большие этажи. На этажах, конечно, получше, чем в вестибюле, потому что вестибюль такой — в стиле ампир, давит немного, как-то совсем не современно смотрится.
Но когда мы вышли на этаж руководства — все руководство сидит в agile: там нет ни одной стены!.. Конечно, очень серьезный exercise, очень серьезный эксперимент.
Они по дороге потеряли примерно треть менеджеров: больше половины из них были уволены, около половины ушло само, потому что очень большой моральный challenge, особенно для респектабельных банкиров. Знаете: мы же уважаемые люди, мы привыкли себя уважать — мы, банкиры. Особенно банкиры, сидящие в Центральном аппарате — это же люди, а еще среди них есть особые люди и т. д. И вот это всё, конечно, вытекло в то, что они треть людей потеряли по дороге. О чем они нисколько не жалеют и говорят, что это абсолютно нормальный процесс.
И, в общем, как показывает практика, ментальные проблемы персонала — от 30 до 50% потерь — это нормальная история при переходе в новую организационную структуру. Печально говорить об этом, но, тем не менее, не могу не сказать вам, каждому из здесь сидящих: если мы пойдем в эту историю — а мы пойдем в эту историю — это очень серьезный моральный выбор…
Если говорить чисто о банковских вещах: есть 4 сферы атаки, в которых эти ребята «кушают наш ланч». Первое — это, конечно, платежи. И есть финтеховские компании, который это умеют делать очень хорошо, они научились это делать пока без прибыли для себя, но и бесплатно для клиентов.
Это большой набор компаний, таких, как «Square» или «Stripe», компания по обработке платежей, которая обрабатывает на аутсорсинге огромные массивы платежей, и целый набор других финтеховских компаний, которые занимаются чисто транзакционным бизнесом. Конечно, для нас это огромный объем комиссии, а они пока…
У них пока бизнес-модель одна: заполучить как можно больше клиентов на деньги своих учредителей, создать как можно лучшие сервисы, максимально убрать конкурентов с площадки — то есть нас, а там дальше посмотрим, по ходу будет рождаться бизнес-модель.
Это, в общем, обычная история для таких стартаповских компаний. Примерно 90% из них гибнет по дороге, если их не покупают те, кому они вредят. Но, как правило… убиваются традиционные компании, и гибнут стартаповские компании, из которых, там, 5-10% во что-то превращаются.
Мобильные технологии. Допустим, в «Citigroup» полностью отказались от всех терминальных версий, полностью перешли только на мобильные версии. Если у нас мобильный СБОЛ (Сбербанк Онлайн Личный кабинет) — неполноценная копия нашего терминального СБОЛа, то у них терминального, начиная с прошлого года, не существует. Они всё делают в мобильной версии, и, считают, что будущего бизнеса у терминальных версий не будет. Тоже очень интересный выбор.
Второе направление — это кредитные платформы и такие компании, как «Lending Club», «Prosper» — уже миллиардные компании, уже «единороги». И, конечно, если в 2013 году мы впервые о них слышали, 3 года назад это было каким-то смешным экспериментом, и никто не хотел в них вкладываться, потому что никто не верил им и скептически к ним относились, то это компании с капитализацией в миллиарды и десятки млрд долларов. И уже ни для кого не является тайной, что за этими компаниями будущее, что они наработали сумасшедшие скоринговые модели, огромные объемы и массивы данных. И эти компании точно будут атаковать банковский сектор по части их ключевого бизнеса — по части их кредитных платформ.
Есть целый ряд новых продуктов — таких, как «SoFi» и еще целый ряд, где начинаются такие истории, как равноправное студенческое братство, где студенты дают друг другу кредиты через эти платформы. Ну и т. д. Понятно, что это всё сегментируется, они, в конце концов, нарабатывают узкосегментированные модели, и это всё в конечном итоге будет кем-то собрано, и это выстрелит
Если еще три года назад это казалось смешным экспериментом, то сегодня очевидно, за этими компаниями – будущее. Они наработали сумасшедшие скоринговые модели, огромные объемы и массивы данных. И эти компании точно будут атаковать банковский сектор по части их ключевого бизнеса — кредитных платформ.
Третье направление — это всё, что связано с личными финансами. Это так называемые PFM-платформы, персональный финансовый менеджер. И здесь тоже есть очень большой сдвиг, очень большое количество компаний, которые вошли в этот бизнес. Они используют и роботизированные советы, и все технологии machine learning, deepmachine learning работают по полной программе, и мы, я думаю, в ближайшие годы увидим здесь взрыв.
Конечно, вывод для нас — что мы очень сильно застряли на старте. Очевидно, что эту историю нужно выделять в отдельную, и нам нужно очень серьезно в этом направлении продвигаться. Или с помощью какого-то из стартапов, или начинать самим, но это выбор, который нужно сделать в ближайшие недели, даже не месяцы.
В том числе, есть уже специализированные компании, их уже достаточное количество, — которые делают кредитные скоринги. И много компаний, которые работают на рынке страхования. Рынок страхования очень сильно будет атакован в ближайшее время, здесь нашим коллегам нужно детально в это влезть, потому что весь рынок страхования поменяется значительно быстрее, значительно больше, чем банкинг. Он значительно менее регулируем, чем банкинг, и там, конечно, идет взрывной рост огромного количества компаний.
Очевидно, что PFM-платформы, персональные финансовые менеджеры – здесь произошел очень большой сдвиг, они используют роботизированные советы, machine learning, кредитные скоринги и т.д. И эту историю нужно срочно выделять в отдельную, нам нужно очень серьезно в этом направлении продвигаться…
И последняя область — это всё, что касается корпоративного банкинга. Тоже целый ряд платформ: это и облачные приложения всевозможных финансовых услуг. В чем их сила? В том, что опять клиентская база самая разнообразная и очень широкая, и облачные технологии абсолютно гибки и адаптируемы.
Есть целый набор стартапов, которые делают бесплатно программное обеспечение — практически полный набор всего, что связано с потребностями малого и среднего бизнеса… Полностью выполняют, фактически, за него всю работу, сравнивают условия всех финансовых услуг на рынке. Большинство из них он может делать сам, ему предлагают услуги через выбор наилучшего предложения на рынке. Очень простая система, очень кастомизированная. Самое главное, что она полностью выполняет функции тебя-теневого «я».
И вот это еще один вывод: если мы не встанем полностью на место клиента и всю нашу продуктовую линейку, всю нашу тарифную линейку не заточим под клиента, нас разнесут очень быстро. Да, это будет больно для нас — если мы будем терять комиссии и т. д., но нам нужно затачивать свой бизнес под клиента. Потому что они полностью ставят себя на место клиента...
Мы здесь в последней лекции получили понимание того, что Банк Англии создал рабочую группу из специалистов в области blockchain, и они попытались оценить все сферы применимости и последствий применимости, как виртуальных валют, так и blockchain для макроэкономики, в целом для финансового сектора. Вывод очень интересен.
Для нас вывод из применимости технологии для финансового сектора заключается только в том, что банкам места нет. То есть технология blockchain, если она будет доведена в ближайшие 2-3 года максимум, позволит создать так называемую одноуровневую банковскую систему. Когда прямо в Центральном Банке с момента рождения каждому гражданину открывается счет, и все операции в blockchain могут быть и достаточно защищены, так как это распределенная регистрация всех сделок, и, если скорость их будет повышена, то, в общем, честно говоря, это для нас, ребята, очень плохая новость. Вот мы загрустили, когда мы это увидели…
Искусственный интеллект — это 4-е направление, которое является взрывным в нашем бизнесе. Тоже целый ряд компаний, таких, как «Billguard», «Narrative Science» — они делают здесь сумасшедший прорыв…
Еще один вывод: нам нужно больше сосредоточиться на внедрение принципов принятия решений, — всё, что связано с опять-таки c neuro science, с нейропластичностью…
Жизненный успех — это соотношение удачно принятых, то есть правильных, решений к общему количеству решений, которые вы принимаете в своей жизни. И это не имеет ничего общего с бизнесом, это имеет общее с вашей жизнью.
Потому что каждый день так или иначе мы принимаем решения. Мы их принимаем в основной своей массе неосознанно и интуитивно. И когда мы не понимаем правил принятия решений, когда мы не понимаем, в каких случаях наша интуиция нас очень сильно подводит — это приводит, конечно, к большому количеству ошибок. И это первая часть, которую нам нужно очень серьезно поднять в нашей организации…
И алгоритм принятия решений — то, о чем мы договорились — это и факторный анализ, и взвешивание каждого из факторов, выбор альтернатив и в конечном итоге принятие решения на основе оценки каждой из альтернатив — это, конечно, то, что должно стать просто элементом нашей культуры…
Еще одна вещь — это коллаборация. Всё, что касается agile, связано с коллаборацией. Юлия об этом будет говорить подробно, я не буду здесь отбирать ее хлеб. Но очевидно, что для нас это будет самый большой вызов, на мой взгляд — ну, один из самых больших вызовов, потому что в нашей культуре культура коллаборации развита не очень здорово.
Что можно сделать для того, чтобы повысить коллаборацию, чтобы не было зазорным попросить помощи, и это не было признаком слабости? И чтобы было понимание того, что если ты просишь помощи, то тебе точно эта помощь будет оказана. И культура попросить помощи, и культура того, чтобы прийти сразу же помощь. Это связано, конечно, с эмоциональным интеллектом, с эмпатией, со всеми этими вещами, которые мы в последние годы пытаемся развивать и вкладывать. Но вот это очень большой вызов — в том числе это принятие групповых решений, связанных с коллаборацией, и всё, что связано вообще с системой взаимодействия в условиях agile — когда работают команды, маленькие команды, как их называют.
Предел этих команд — это two-pizza-команды. Two-pizza-команда, по «Amazon», размером не больше такой, которую можно накормить двумя пиццами. Поэтому их называют two-pizza. Предел этих команд — от 5 до 12 человек…
Компании с высоким уровнем коллаборации в первую очередь поддерживают эту коллаборацию не только за счет культуры, но и за счет дизайна всех процессов, это всегда такие технологические вещи. Дизайн процессов должен быть подстроен под коллаборацию.
Дальше: чтобы начиналась неформальная коллаборация — был очень интересный тезис, я это все время тоже пытаюсь провести. Я говорю: ребята, прежде чем делать неформальные вещи, надо формально это попытаться сделать. Так вот, любая неформальная коллаборация начинается с формальных постулатов и с формальных установлений. И это тоже тезис был очень интересный. Получаешь то, что проверяешь и то, что мотивируешь, а не то, что ожидаешь. Это еще один тезис, это для «Сбербанка» очень актуально, для размера нашей организации. И специалист в этой области сказал, что для внедрения культуры коллаборации требуются радикальные изменения в поведении, в первую очередь, менеджмента компании…

Среди ответов на вопросы, которые обсуждались после выступления Германа Грефа в аудитории, хотелось бы выделить вот что – Impossible Foods: производство еды другим биологическим способом!
Герман Греф: …И когда пришел этот профессор, он сказал, что до 2040 года площадь пастбищ нужно увеличить на 70% для того, чтобы прокормить всё население Земли. И нужно увеличить так-то потребление воды и т. д. И мы уничтожим нашу Планету. И есть только один способ: начать производить еду другим способом.
Он показал корову и говорит: «Что такое корова? Это самый несовершенный прибор, какой только можно придумать, по производству молока и мяса. Первое — у него свыше 90% отходов, которые загрязняют атмосферу. Второе — по дороге, производя молоко и мясо, он заражает их всеми видами болезней, которые только можно получить, большинство из которых еще и передаются человеку. И поэтому это колоссальная проблема. И надо убрать этого посредника, нужно убрать эту корову как самый несовершенный прибор. Поэтому мы сейчас в состоянии полностью произвести биологический — не химический — процесс образования вот этого мяса и молока»…
Они производят молоко и сыр, которые уже продают в супермаркетах… Причем, они доказали американскому регулятору, что это не химический процесс, а биологический, что это натуральная история, произведенная из растений точно так же, как производятся все остальные биопродукты.
И, конечно, это не оставляет камня на камне на том, что где-то есть какая-то ниша, какая-то норка, в которую можно «занырнуть» со страха и не встретиться со всеми этими чудесами цивилизации. Похоже, таких норок, ребята, нет. Это – плохая новость для всех нас, потому что у нас с вами не остается шансов превратиться в дауншифтеров…
Везде конкуренция, ребята, везде колоссальная конкуренция. Она нарастает, она приближается и к нашему дому. И мы не избежим ее, нам нужно это понимать. И если это процесс неизбежный, нам нужно его возглавить! Нам нужно его возглавить в нашей стране
И ещё.
Герман Греф: У «Alcoa» есть две вещи, мы смотрели про 3D-металлопринтинг. Конечно, фантастические вещи они делают. Они сейчас лидеры в изготовлении материалов для 3D-металлопринтинга. Есть разные способы металлопринтинга: либо из проволоки всё это делается, либо из порошка. Из проволоки невозможно изготовить всякие тонкие детали. А порошок должен быть абсолютно консистентным, то есть должны быть абсолютно одинаковые песчинки этого порошка. И самая главная хитрость — как их изготовить…
И они стали заниматься изобретением этой технологии. Придумали ее, и сейчас делают в вакуумных средах при высоких температурах каким-то инертным газом, на атомарном уровне раздувают металл — алюминий, медь, никель, титан и остальные — превращая металл в атомарную пыль, абсолютно одинаковую по своему составу. Из этой пыли можно печатать всё, что угодно… Они выращивают из этой мельчайшей пыли любые детали любой конфигурации, просто любой.
И второй очень интересный сдвиг: они показали, как они делают алюминиевый прокат. То есть если сегодня производство алюминиевого проката занимает 20 дней, то есть производство этих чушек алюминиевых, потом их холодная раскатка и превращение в листы или в рулоны соответствующего металла… Так вот, они сделали технологию, которая сразу же из производства металла, алюминия, из глинозема, когда идет эта масса, плавится при высокой температуре, сразу же подается по определенной технологии на специальную линию по прокату и при очень высокой скорости выкатывают ленту — от самой тонкой ленты, которая используется в домашнем хозяйстве или в производстве банок, до ленты в 1 см, из которой можно производить всё, что угодно. Весь процесс занимает 20 минут. 20 дней — 20 минут…
То есть вот, для сравнения — что происходит, в том числе, в промышленности. И самое главное, что изготовленный таким образом металл, алюминиевый прокат, обладает такими же свойствами, как железо. То есть из него можно формовать всё, что угодно.
И они уже начали с «Ford» производить первую модель полностью алюминиевую: он совершенно нормально штампуется, и никаких проблем нет. И они производят идеальные поверхности…
«Alcoa» делят пополам: часть, которая производит commodities, который ничего не стоит — это весь алюминиевый бизнес. И вторая часть, которая по объему сегодня — еще одна «Alcoa»: 14 млрд долларов продаж у Alcoa и 14 млрд долларов продаж у второго подразделения, которое торгует вот этими всеми высокотехнологичными вещами. И если первая часть «Alcoa» полностью зависит от commodities рынка, то здесь рынок абсолютно не ограничен и выходит на новые и новые ниши.
В 2020 году, через 4 года, объем продаж будет у этого подразделения — 25 млрд долларов. То есть у них за 4 года больше, чем на 50% увеличится объем продаж только этих продуктов, которые они уже сделали. Плюс — они работают над другими продуктами…
И мы говорили, в том числе, с нашими алюминщиками, с Олегом Владимировичем Дерипаской, о том, что мы пропускаем эти технологии, это время, потом они за копейки будут покупать наше сырье — потому что производство commodities очень грязное, алюминиевое производство очень непростое, затратное и т.д., очень низкомаржинальное. А все пенки будут снимать в другом месте. Точно так же, как нефть и ее передел, и всё остальное…
Работать с данными — ключевой вывод — нам надо научиться. И всем… У меня в связи с этим большой посыл. Первое: не избежать конкуренции. Мы все как компания — конкуренция, и каждый из нас под давлением персональной конкуренции.
Мы должны опережать время, мы должны быть первыми — если мы хотим развиваться, если мы хотим состояться, если мы хотим кормить свои семьи, дать хорошее образование своим детям и т. д. Если мы хотим изменить нашу страну.
Я считаю, что мы с вами должны это сделать. И в данном случае «кто, если не мы» совпадает с нашими личными интересами, с нашими интересами как большой команды и с нашими интересами как страны.
…И — никогда не будет конца тем переменам, которые есть, надо находить в этом удовольствие. Поэтому давайте исходить из того, что перемены — это не наказание и не испытание, а удовольствие, и нужно, наверное, научиться переживать их как большое приключение. И играть в них.

Вы согласны, что это выступление Германа Грефа заслуживает того, чтобы с ним ознакомится?
О чем идет речь? О шестом технологическом укладе? А, может быть, только о технологиях, которые доведут производство до таких масштабов и объемов, что новые товары человечество просто будет не в состоянии "переварить", коли и сегодня полки по всему миру забиты товарами?
А, может быть, финансовый сектор, совершенствуя свою систему услуг, упускает из виду, что скоро нынешней финансовой мировой системе наступит "карачун", ведь "отрицательные ставки" - зримый Знак Беды, и все усовершенствования станут просто неуместны - понадобятся совсем иные механизмы и принципы работы?
А, может быть, все это "продвижение вперед" основано "только и лишь" на увеличении потребления энергии, а энергетика мира - это нефть, газ и чуть-чуть солнца+ветра? Значит, коли кто-то "вырубит свет", то и станет намертво вся эта механика управления деньгами, о чем и сказано в лекции ("облачные технологии" - это чисто компьютерные дела, которые без электричества работать не могут)?
А, может быть...
Доставляет и переход американцев на питание из искусственного мяса и т.д. Теперь за Америку, здоровье и качество "соображалки" её будущих поколений можно быть спокойными...
В общем, лекция Грефа чрезвычайно интересна. И у меня она вызвала много вопросов (часть из них здесь изложена), которые, прежде всего, связаны с тем, чтобы понять - эти новеллы, о которых сказано в лекции, относятся к будущему или же это - попытки выжать по-максимому оставшиеся возможности из отмирающей финансовой системы? Ведь, лекция во многом посвящена новым технологиям для старой системы.  
Да, много сказано про технологии, но совсем не сказано про то, в каком мире эти технологии будут работать уже через 10-15 лет и понадобятся ли они тогда? Это - ускорение на пути в тупик или прорыв?   
Кто будет отрицать, что шестой технологический уклад потребует совершенно иных решений - не технологичных (тактика), а структурных (стратегия)?
Тем не менее: тема заявлена, инновации представлены.
И что-то подсказывает, что американцы не стали бы показывать нашим нечто прорывное... Особо в условиях бешенной конкуренции, о которой Герман Греф в начале говорит весьма озабоченно.  

Map





11 сентября 2001 года в два здания Мирового Торгового Центра (WTC) на Манхеттене с интервалом в несколько десятков минут врезались два гражданских авиалайнера.
Этот теракт стал, поистине, поворотным пунктом в мировой политике XXI века. Собственно говоря, сам век с этого и начался.


Фото yaziatolyesi.com


В материале, который был написан к 10-й годовщине теракта в Нью-Йорке под названием "Десять лет прошло, но вопросы остаются…", среди прочих доводов относительно истинных причин событий 11 сентября привел я и такие предположения:
"Уже в октябре 2001 года появляются статьи, где звучат предположения о том, что же произошло на самом деле. Одну из статей написала (возможно, это псевдоним) Кароль Валентин (Carol Valentine): «Операция 911: Пилотов-камикадзе не было». Эта статья указывала на возможность дистанционного управления большими реактивными самолетами и была убрана из Сети несколько позже.
Но, как утверждал Воланд, «Рукописи не горят!» Вот и всплыло со временем подтверждение того, что… технология дистанционного управления авиалайнерами существует(!).

Read more...Collapse )
Map





Profile

serfilatov
serfilatov

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com